Зыбь и рябь над атлантидой русского севера

Зыбь и рябь над атлантидой русского севера

Зыбь и рябь над Атлантидой Русского Севера

Выход на экраны документального фильма Атлантида Русского Севера в очередной раз послужил доказательством неоспоримой истины — сама жизнь дает богатейший материал для творчества. Либо кроме того одно только воспоминание о безвременно ушедшем, чью полноту может воссоздать любой, методом заботливого сохранения контуров того бытия, что созидалось столетиями.

5.0

Русский Север воображает интерес не только для этнографов, историков архитектуры и собирателей фольклора. Для многих данный далекий северный край, ultima Thule бескрайних просторов родной страны — невидимые, но духовно осязаемые врата в Китеж, где человеческие следы, каковые показывают взыскующим будущего града путь в узкий мир, растворяются в разреженной атмосфере, соединяющей воедино небо и почву.

просматривайте кроме этого Деньги на фильм о Русском Севере собрали через интернет

Русский Север, не столько в географическом, сколько в духовно-историческом замысле, будоражил умы многих гениальных писателей, мыслителей, а Сейчас — и кинорежиссеров. Жёсткий климат, потребовавший от человека неустанного труда на пределе собственных возможностей, не истощил его, а, напротив, возвысил и укрепил.

Глядя на просторные многоэтажные дома, больше напоминающие величественные суда, идущие по волнам под неусыпным наблюдением кормчего, поймёшь, из-за чего катастрофа этого края была неизбежна. Хозяин дома, где в одной части пребывала житница, куда на полозьях заводили лошадей с телегами, а в второй — жилые помещения, не нуждался в колхозах, подобно обитателям центральной и южной полосы, обитавшим в маленьких мазанках с обширно раскинувшимся приусадебным хозяйством.

Не поддавшись переменам, северный уклад начал исчезать, хитро скрывая от мира следы собственного существования, как будто бы терпкие тундровые ягоды, притаившиеся во всем собственном великолепии под ворохом опавших сухих веток и листьев. Но кроме того в заброшенности эти свидетельства о совсем другой, недоступной нам, хорошей и размеренной жизни вызывают не уныние и слезливую жалость, но нескончаемое уважение к поверженным в неравном бою и веру в то, что отечественный Север опять отыщет в лице обитателей необъятной Отчизны рачительных хозяев.

Д.С. Лихачев писал: В Русском Севере необычнейшее сочетание прошлого и настоящего, истории и современности (и какой истории — русской! — самой большой, самой ужасной в прошлом и самой философской), природы и человека, акварельной лиричности воды, почвы, грозной силы и неба камня, бурь, воздуха и холода снега.

просматривайте кроме этого Полудокументальный фильм Страна Сарояна: в отыскивании вечности

Русский Север не знал крепостного права. В самые труднодоступные и отдаленные его пределы год за годом бежали ревнители древлего благочестия, почитавшие за высокую приз обретаться в тех местах, где приняли мученическую смерть очень чтимые ими соловецкие сидельцы. Это соседство придавало им сил.

Но чувство собственной немощи если сравнивать с духовной силой этих подвижников делало их в собственных глазах недостойными столь обильных даров природы — и они бежали все дальше и дальше на север, откуда морской путь вел до самого Груманта. Со временем в среде переселенцев сложилось особенное, поморское старообрядческое согласие, отвечающее их особенному бескомпромиссному мироощущению, появившемуся из соседства с неумолимой стихией и зыбкости собственного земного существования. Это балансирование на грани не оставляло места проявлению людских слабостей и выявляло гибельность обширно распространенных пороков.

путешественники и Замечательные писатели — Александр Энгельмейер, Борис Шергин, Степан Писахов, Константин Паустовский, Михаил Пришвин, Ксения Гемп аккуратно по крупицам собирали для потомков воспоминания о Русском Севере периода его расцвета. К сожалению, в силу объективных условий, аналогичных им ревнителей материальной культуры тогда не нашлось. 

просматривайте кроме этого Фуси: неуместный человек либо кино по-исландски

Кинолента показывает данный уголок нашей страны в маленький, но поразительно щедрый на броские краски летний период. Север раскрывается неспешно, сперва через ландшафты, после этого через родную обращение в очень добропорядочном, неторопливом окающем ее изводе, где лишнему слову не может быть места, в противном случае оно, как лишняя петелька при изготовлении кружева, непоправимо нарушит гармонию окружающего мира, отражаемую в его узорах. После этого, готовя городского зрителя к восприятию этого замечательного явления в его целостности, его знакомят с теми, кто отказался от судьбы под небом, в скворечниках мегаполисов, и поднялся в прямом смысле слова обеими ногами на землю, а сделав пара робких шажков, отыскал в себе силы проложить путь и своим детям.

Лихачев сказал о писателях-северянах: Многие из них вышли из деревни (вышли, но в какой-то мере и остались), — им стеснительно писать о собственном. Им самим время от времени думается, что, похвали они собственный, и это будет воспринято как бахвальство. То же самое свойственно и местным обитателям, каковые говорят о собственной жизни в умирающих сёлах. Многие из них ежедневно совершают подвиг: парни ходят по опустевшим зданиям, собирают утварь для краеведческого музея, пробуя отстоять осязаемые свидетельства судьбы собственных соседей и предков от вездесущих мародеров, пожилые мужчины приводят в порядок, в противном случае и реставрируют ветхие строения древесных церквей…

Данный тяжелейший труд по спасению культурного наследия для потомков в глазах местных не всегда связан с обретением веры в Всевышнего. Один из собеседников показывает, что на веру-то раньше времени очень и не было. Трудовая судьба шестидесятилетнего человека началась, в то время, когда ему не было и пяти, его трудодни вписывали в трудовую книжку своих родителей. А те, кто старше, вспоминают, что первые шаги они делали в поле, помогая родителям.

А на данный момент все легко, жизнь така — в Всевышнего верить, да водку выпивать. Да, вот, не задается жизнь, в случае если идея о горнем отделена от повседневного существования. Север ставит все на собственные места.

просматривайте кроме этого Русский пост-панк: о перспективной новосибирской группе Сруб

Что поражает до глубины души — ни в ком нет уныния. Бабушка, которой идет восемьдесят четвертый год, со слезами в голосе говорит, как река обмелела, как грибы-кормильцы стали исчезать с вырубкой леса. В ее голосе боль, словно бы это ее собственное тело исполосовано кровавыми бороздами безжалостных вырубок. Но вот, голос опять крепнет и начинает звенеть весенней капелью: все наладится, не смотря на то, что ей на своем веку этого уже не заметить. Ей вторит дочь протоиерея, не возвратившегося из лагерей.

Она вспоминает слова набожной матери собственной: Так уж угодно Всевышнему: что было, то было, что будет, то осуществится. И какая живительная сила содержится в этом утверждении!

Дело не в вере, это знак народа, — говорит один. Разрушатся церкви, деревни, дома — кто-то второй придет на это место; древесные церкви, срубленные без единого гвоздя — это отечественные блокпосты, — вторит ему второй. Их нужно выручать, лечить, как заболевшего человека, — проникновенно информирует третий. В деревне человек без Всевышнего не имеет возможности — спивается. В таких местах у него не обнаруживается всей той ветоши, что в муниципальный суете оказывает помощь заполнить пустоты собственного бытия, — как будто бы сам Север влагает собственную обращение в уста тех, кто его пестует.

Кадры съемки с воздуха, где среди лесов и полей появляются церкви без крыш, а белесые колокольни, как будто бы свечи в истонченных руках постников устремляются в небо, приводят к оторопи. Церкви кажутся разоренными гнездами, где продолжению судьбы нет места. Но так как и создание их, и разрушение — дело рук людских.

просматривайте кроме этого житие и Повесть Данилы Терентьевича Зайцева: литературное событие

До отечественного времени дошла необычная фраза, быть может, проливающая свет на то, из-за чего северное древесное зодчество создаёт ошеломляющее впечатление на всех тех, кто с ним сталкивается — руководству надлежало утвердить размеры церкви и количество куполов, а обитателям — в остальном строить, как тому подобает красота и мера. И ужасными становятся слова, взывающие из глубины столетий: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить.

Шестидесятилетний звонарь по призванию, воспитывающий четырех детей, младшему из которых один год, как будто бы сошел с полотна Павла Корина, запечатлевшего священника у аналоя со свечой как один из образов Руси уходящей, со спокойной решимостью утверждает: Звонить нужно во все колокола. Как будто бы тень пробегает по его челу, изборожденному двумя горизонтальными последовательностями морщин, пересекаемыми замечательной чертой посередине, как на средневековых образах. Негоже ходить по костям предков и сказать, что это прогресс.

В то время, когда то, что мы сделали, выйдет без печали из отечественных рук… Весьма хочется, дабы песня Бориса Гребенщикова, звучащая в конце, стала бы побуждением к действию, а не сожалением о несбыточности прекрасной грезы.

Атлантида Русского Севера / 1080p


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: