Венеция-2012: серебренников признался…

Венеция-2012: Серебренников согласился, что ненавидит Достоевского, а Зайдль посмеялся над верой

В текущем году на Венецианском биеннале намного меньше народу. В случае если раньше в очередь на показ конкурсного фильма приходилось подниматься за час до начала сеанса, то сейчас таких жертв не нужно. Возможно в полной мере приходить за пара мин..

Кинозалы не заполняются до отказа: фильмов в этом случае меньше, а повторяют их чаще. И это существенно эргономичнее. Нет столпотворения и в фестивальных кафешках.

Поредевшие последовательности опытной публики  кто-то растолковывает тем, что так-де киноиндустрия реагирует на смену фестивального управления: вместо Марко Мюллера с этого года «рулит» Альберто Барбера.

Мюллер был любимчиком прессы, он делал из фестиваля шоу, светское мероприятие. Барбера пробует перевоплотить биеннале в событие деловое, ответственное в первую очередь для киноиндустрии, исходя из этого он свел до минимума присутствие в программе фильмов с участием голливудских звезд. И в самом деле: до тех пор пока на фестивале из мировых знаменитостей мелькнули Вайнона Райдер, воображавшая фильм «Ледяной», да Кейт Хадсон с Наоми Уотс, украсившие собой церемонию открытия.

Кстати, несколько слов о «Ледяном». Фильм Ариэля Вромена говорит настоящую историю поляка Ричарда Куклинского (актер Майкл Шеннон), жившего в Америке и ведшего двойную судьбу. С одной стороны, это был отец и трепетный муж, с другой — ожесточённый наемный убийца. 30 лет родные не подозревали о «работе» главы семьи.

За эти годы он укокошил свыше сотни людей, причем в случае если в начале собственной киллерской биографии он оставлял тела на месте правонарушения, то после этого стал вместе с подельником расчленять их и хранить в огромном холодильнике для тортов и мороженого… Куклинского  удалось арестовать. Его приговорили к высшей мере наказания. Он больше ни при каких обстоятельствах не заметил участников собственной семьи, без которой не имел возможности помыслить себе жизни, и провел остаток своих дней за решоткой на 71-м году судьбы…

Серебренникову кричали «браво»! 

Российский конкурсный фильм «Измена» приехала воображать практически вся съемочная несколько: режиссер Кирилл Серебренников, актрисы Франциска Петра и Альбина Джанабаева. О сюжете этого фильма мы детально уже поведали, обращение в нем — о супружеской измене. Сейчас же — о том, как картину приняли на биеннале.

По большому счету нужно заявить, что итальянцы лояльны к русскому кино, им практически все нравится: в прошедшем сезоне они были в восхищении от «Портрета в сумерках» Ольги Дыховичной и Ангелины Никоновой, в позапрошлом — от «Овсянок»  Федорченко. В этом случае итальянцы узрели в русском  фильме  «Измена» цитаты из Линча, Трюффо, Антониони а также Достоевского. Кирилл Серебренников был легко озадачен сравнениями:

— Антониони, Трюффо, Линч — ну да, это все любимые мастера. Но в случае если сказать о том, что перевернуло мое сознание, — это Бергман. Еще в юные годы взглянул «Фанни и Александр» и «крики и Шёпоты». Это кино, которое меняет химию мозга, по окончании которого ты не можешь оставаться прошлым. Я в первый раз понял, что такое чувство одиночества, на фильмах Бергмана.

Что до Достоевского… Я ненавижу его. По причине того, что он часть нас, и я ненавижу эту самую часть. Вам необычно это слышать — на Западе это самый почитаемый русский автор. Но не судите о русских по его книгам.

Мы не такие! Вернее, не все мы такие. Я себя чувствую, скорее, персонажем не Достоевского, а Гоголя.

Данный спич Серебренникова привёл к восхищению у итальянцев а также негромкие крики  «браво». Кирилл усилил чувство, отвечая на вопрос, из-за чего в собственный проект он пригласил актеров-чужестранцев:

— Для меня  люди в далеком прошлом уже не делятся на русских и не русских. Мне необходимы были легко актеры, про которых я бы ничего не знал: в каких сериалах они снимаются, кто у них мужья-жены… Мне необходимы были специалисты, и мне думается, все актеры совладали со собственными задачами: благодаря «Измене» вы определили, как сильные актрисы Франциска Петра, Гуна Зариня, как громадная драматическая актриса Альбина Джанабаева.

Что до национальных различий… Ну вот  мы  в Российской Федерации поднимаемся с утра и включаем итальянскую музыку, наряжаемся во все итальянское и идем обедать в итальянский ресторан (Я это делаю каждый день: кушаю в итальянском ресторане у МХТ). И что, мы  затем итальянцы? Мы легко все однообразные.

Европа — близкий мир. И нам не необходимы переводчики. В то время, когда тебе изменяет любимый человек, все люди ощущают одно да и то же.

Боль не испытывает недостаток в переводчике. одиночество и Отчаяние не нуждаются в переводчике…

Итальянская публика в этом месте начала всхлипывать и опять кричать «браво!».

…Мы уже писали о том, что в «Измене» рискованную роль играется Альбина Джанабаева. Ей было нужно не только всецело обнажаться и играться достаточно откровенные сексуальные сцены, вместе с тем лежать в гробу.

Не секрет, что  русские актеры  опасаются аналогичных эпизодов, считая  их нехорошей приметой. Альбина Джанабаева была не суеверной:

— Меня, само собой разумеется, смутила сцена в гробу. Но я дала себе установку не думать о ней, — говорит Альбина. — Кроме того в то время, когда ехала на съемку в крематорий, отгоняла от себя мысли. А помимо этого, Кирилл мне внушил, что это именно хорошая примета…

— Да, — поддерживает Альбину Серебренников, — у меня приятели снимали в Латвии фильм о войне. В том месте была сцена расстрела, и большое количество мертвых тел должно было лежать в яме. Приятели пологали, что не соберут массовку, а набежало столько желающих! Оказывается, у латышей имеется поверье: притворишься мертвым — будешь жить продолжительно. Вот в эту примету я и вынудил поверить Альбину.

Кроме сцены в гробу ей было нелегко и в эротических эпизодах. Но она все делала на большом опытном уровне, и я забыл о том, что имею дело  с певицей, а не актрисой.

Второй основной актрисе «Измены» — Франциске Петре — также было нужно туго: кроме эротических сцен ей нужно было имеется почву и… брить лицо.Венеция-2012: серебренников признался...

По сюжету ее героиня хоронит мужа и сразу после его смерти обращает внимание на волоски, оставшиеся в раковине, по окончании того как муж брился. Она прикасается к волоскам, нюхает их а также пробует на вкус, а позже вымазывается мужниной пеной и бреет лицо…

— Вы не подмечали, — говорит Серебренников, —  в то время, когда теряешь близкого человека, хочется продолжить чувство его присутствия: ты нюхаешь его вещи, пробуешь проникнуться им, запомнить его по каким-то бытовым фрагментам. По-моему, Франциске Петре удалось это весьма мощно сыграть. Самое забавное, что данный кадр с бритьем взят на рекламный постер. И я лишь в Венеции понял, что отечественный постер висит между двумя плакатами, рекламирующими косметику «Л’Ореаль», — выглядит все это, как единая рекламная акция…

В фильме имеется превосходный эпизод, в то время, когда Франциска Петра бежит по лесу, а позже внезапно скидывает одежду, наряжается во все новое, выходит к автостраде и садится в машину к мужчине. И лишь позже ты осознаёшь, что таким метафорическим образом Серебренников продемонстрировал, что прошли годы, героиня изменилась…

— Дамы посильнее мужчин. Они, как змеи, сбрасывают кожу, оставляют все, что мешает, и двигаются дальше, — поясняет Кирилл. — По окончании  всего пережитого героиня молодеет, хорошеет. А храбрец, напротив, дряхлеет… Эти игры с возрастом нам принципиально важно было продемонстрировать.

А по большому счету мы сняли жанровое зрительское кино, в чем-то триллер, в чем-то экшен. Это фильм — изучение таких явлений, как ревность и измена. Это сложные вещи, но с ними все сталкивались.

В этом зале, уверен, все  изменяли кому-то либо хотя бы думали об этом. В случае если по окончании просмотра картины кто-то осознаннее будет доходить к  этим вопросам, я буду радостен…

К «Измене»  возможно предъявить пара  претензий. К примеру, на мой вкус, в фильме через чур прямолинейные метафоры, в особенности это относится появляющейся то и дело статуи рогатого оленя — как знака измены. Но то, что российский фильм показал нестыдный уровень, и что он лучше многих конкурсных фильмов, — это факт.

Зайдль продемонстрировал адскую судьбу в «Раю»

Фестивальное кино постоянно реагирует на происходящие в сегодняшнем мире процессы. Вопросом, что имеется подлинная вера, а что — религиозный фанатизм, озаботились сходу пара режиссеров, воображающих на биеннале собственные фильмы. Классик итальянского кино Лилиана Кавани продемонстрировала во внеконкурсной программе 20-минутный документальный фильм «Кларисса», в базе которого — интервью с монашенками.

Отрезанные от мира, они чувствуют безотносительное счастье, ощущая себя  свободными людьми, талантливыми рассуждать о том, что и церковь, и общество нуждаются в переменах.

И на контрасте — конкурсный фильм Ульриха Зайдля «Эдем: Вера», являющийся второй частью трилогии. Первую часть  «Эдем: Любовь» Зайдль представил на Кинофестивале в Каннах, и мы детально писали о картине, в центр повествования которой немолодая и некрасивая дама-австриячка, приехавшая в Африку, дабы вкусить любви с чернокожими красавцами. Лишь за «эмоции» даме нужно будет платить, и Зайдль высмеивает ТАКУЮ любовь — выстроенную на обмане, иллюзиях, расовых предрассудках и наивных мечтах.

Во второй части — «Эдем: Вера» — режиссер показывает сестру первой героини. Эта тетенька одержима. Целый сутки она бегает  со статуей Девы Марии в руках по квартирам чужих людей, пробуя экспортировать веру в любой дом.

Вечера она также проводит насыщенно: муча тело плеткой, совершая продолжительные хождения на коленях с четками в руках, выучивая церковные псалмы… Казалось бы, таковой религиозный фанатизм должен быть характерен нравственному человеку, хорошему и милосердному. Ан нет! Зайдль показывает нам фарисейство в хорошем его проявлении: постоянно молясь, героиня каждый день совершает грех, отказывая в милосердии и доброте самому близкому человеку — мужу-калеке, что в довершение всего есть мусульманином и египтянином.

Любовь-неприязнь двух храбрецов продемонстрирована с шокирующей жесткостью: озверевший от сексуального голодания супруг ездит по дому на инвалидной коляске и сбивает со стенку распятия. А героиня, одержимая безумной любовью к Иисусу, вооружившись распятием, мастурбирует.

Подозреваю, что  эти эпизоды приведут к протестам у верующих. Но Зайдль сознательно отправился на провокацию, дабы донести собственную идея: настоящая вера — не в обрядах и ритуалах, не в иконах, которыми мы увешиваем стенки собственных домов, а также не в молитвах, а в способности услышать другого человека, забыть обиду и оказать помощь ему.

В завершение религиозной темы хотелось бы проанонсировать фильм «Мастер» Пола Томаса Андерсона, что все тут ожидают, потому, что обращение в нем о сайентологии и отце-основателе этого учения Роне Хаббарде. В свете скандального развода Тома Круза и Кэти Холмс по обстоятельству увлечения актера сайентологией фильм «Мастер» получает пугающую актуальность. Но, подробнее о нем — в следующем репортаже.

Венеция и

Илона

lido venezia 2012


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: