Великая шахматная доска

Великая шахматная доска

Великая шахматная доска

В прошлую субботу канал BBC Two продемонстрировал Ричарда III, последний фильм проекта Безлюдная корона (The hollow crown) по произведениям Уильяма Шекспира. Эта амбициозная экранизация пьес исторического цикла великого английского драматурга заняла пять продолжительных лет, разрешив привлечь к участию гениальных актёров и режиссёров. Причем предки некоторых из актеров так или иначе были яркими свидетелями либо участниками обрисовываемых в пьесах событий.

просматривайте кроме этого Безлюдная корона: ретроспективный взор на прошлые эпизоды

Ричард III продолжает рассказ о кровопролитной войне роз, истощившей Англию во второй половине пятнадцатого века. Ее начало было кропотливо изложено Шекспиром в Генрихе VI, пьесе в трех частях. На экране уважение к структуре шекспировских произведений было кроме этого отражено: в последний сезон Безлюдной короны вошли три фильма: Генрих VI в двух эпизодах и Ричард III.

Актерский состав кроме этого отражает преемственность: Бенедикт Камбербэтч сыграл Ричарда в юности и его же, воцарившегося на троне; Софи Оконедо предстала в роли жены, а позже и печальной вдовы Генриха VI; а Джеффри Стрэтфилд и Сэм Тротон стали братьями Ричарда, Эдуардом IV и Георгом, герцогом Кларенсом. Режиссерскую работу над всеми тремя эпизодами взял на себя Доминик Кук.

Экранизацию самой ужасной и пронзительной из шекспировских исторических пьес ожидали с особенным нетерпением. Не обращая внимания на досадное обилие купюр, без которых на экране, к сожалению, редко удается обойтись, нереально не принять, что эта трактовка Ричарда III со временем, без сомнений, войдет в число необходимых к просмотру работ по произведениям Шекспира.

Бенедикту Камбербэтчу, столь великолепно справившемуся с ролью молодого Ричарда во втором эпизоде Генриха VI, совладать с образом честолюбивого злопамятного безумца выяснилось не так-то легко. В первую очередь, вследствие того что он выбрал для себя второй, значительно более сложный путь, чем многие собратья и достославные предшественники по ремеслу в данной роли. Его целью было продемонстрировать человеческое в столь отталкивающем персонаже, что, если доверять историкам, далеко не был столь некрасив и не совершил и половины из тех грехов, каковые услужливо приписал заключительному из Плантагенетов Шекспир, предавший вечности образ Ричарда на протяжении царствования Елизаветы.

Он завораживающе страшен в первой сцене, раскрывающейся известным монологом Зима тревоги отечественной сзади…, в то время, когда на экране разворачивается запретная в силу собственной интимности картина: согбенный полуобнаженный Ричард, пленник собственного некрасивого тела, говорит о коварных замыслах, каковые в основном передают бессилия и вопль отчаяния молодого человека, отторгнутого всеми с самого начала судьбы.

И однако перепады настроения будущего монарха пугают не меньше, чем все та же блаженно-обреченная ухмылка, искажающая его губы в моменты озарения, осознания того, что он — всего лишь одно из орудий куда более могущественных сил, выбравших его себе в ассистенты. С момента коронации его чары начинают быстро исчезать — данный полупомешанный по-английски методичен в собственном сумасшествии.

Его маниакальное постукивание по шахматной доске без слов говорит о том, что в действительности заставляет биться его сердце — сведение квитанций, интриги, устранение соперников, но оно же символизирует и обратный отсчет ступеней винтовой лестницы его славы и собственной жизни. Он делается тяжело однообразным и… мало неинтересным. Но Шекспир — именно он, а не режиссер — все-таки жалеет Ричарда и дает ему умереть на поле боя, а не в сырости и пыли одного из подвалов королевских имений.

И эта экранизация разрешает прочувствовать сострадание и милость драматурга особенно остро.

просматривайте кроме этого В Сети показался первый трейлер Врача Стрэнджа с Камбербэтчем

Крик отчаяния Полцарства — за коня тонет в оглушающем реве битвы, и только лишь немая сцена, в то время, когда отражение судьбы начинает меркнуть в глазах короля, заставляет в первый раз за сорок мин. экранного времени судорожно перевести дух. Решив сделать из монстра человека, нужно было подстроить под это смещение выговоров других персонажей и игру, в особенности — женских. Но этого не произошло, оттого запоминающаяся и, непременно, гениальная экранизация пьесы станет полноценной страницей в истории английского кино, но, как думается, не войдет в перечень знаковых ролей самого Камбербэтча.

Это видно по его игре — умея (как мало кто из актеров этого же поколения) всецело растворить собственную личность в выбранной роли, он должен пользоваться собственными более ранними наработками — в некоторых перемещениях мы точно угадываем Шерлока, кое-где — в излишне внимательно кинутом взоре — Алана Тьюринга, а в некоторых игриво-шаловливых замашках проскальзывает кроме того задор Рори из Мало за сорок.

Прекрасной находкой съемочной группы стал, без сомнений, Бен Дэниелс, сыгравший герцога Бекингема. Данный актер, пришедший в кино из театра, блестяще справился с ролью. Как раз благодаря его точной реакции на действия Ричарда образ последнего купил видимость и глубину законченности.

Софи Оконедо, неровно игравшаяся мужу Генриха VI, всецело раскрыла собственный талант ужасной актрисы в последней пьесе цикла — как утратившая рассудок вдова. Царственная Джуди Дэнч с свойственным ей основательностью и достоинством сумела противопоставить несгибаемую силу духа не добрый решимости собственного отпрыска. Но и она обращается только к идее, эталонному Ричарду-злодею, а не к тому, кто стоит перед ней во плоти.

Не обращая внимания на досадную торопливость создателей фильма, пробовавших сократить пятичасовое повествование более чем в два раза, лишив зрителей возможности погрузиться в воздух эры изменений, столь безрадосно узнаваемую по главным показателям и через четыре столетия, динамичность повествования кое-какую пользу все же принесла. Она продемонстрировала со всей очевидностью неумолимость, с которой зло подчиняет вверившиеся ему души.

Маховик казней, предательств и убийств раскручивается с ужасной скоростью, и умысел запустивших его уже не может охватить масштаб происходящего. Что-то подобное испытываем и мы, не инициаторы, но только слабохарактерные свидетели заболеваний быстро сжимающегося времени и пространства.

просматривайте кроме этого Бенедикт Камбербэтч экранизирует Ежедневники Гуантанамо

Великая шахматная доска опять раскрыта. Партия, начатая Ричардом с обеих сторон, перехвачена Бекингемом, предусмотрительно выбравшего белые фигуры, дабы тёмное выставить еще более порочным и отталкивающим, не опасаясь утратить наряду с этим пара тонов собственной начальной белизны. Грядут времена колониализма, пока еще нерешительно прокладывающего себе путь, первого масштабного присвоения мира, большинство которого ни при каких обстоятельствах боле не будет принадлежать себе, независимо от того, безлюдна корона либо нет. А с ним в XXI веке — и зима тревоги отечественной…

Подписывайтесь на отечественный канал в Telegram telegram.me/cinemacracy

5.0

«Великая шахматная доска» Збигнев Бжезинский


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: