Вдова зиновия гердта татьяна правдина…

Вдова зиновия гердта татьяна правдина...

Вдова Зиновия Гердта Татьяна Правдина: Я о муже не вспоминаю, по причине того, что он неизменно со мной

В сутки юбилея о Зиновии Ефимовиче Гердте отыщут в памяти многие. Канал «Культура» 18 сентября продемонстрирует спектакль «Костюмер», в котором сыграл актер. А 21-го на том же канале пройдут фильм «премьерная» передача и Фокусник «Острова», посвященная артисту.

Незадолго до с вдовой Зиновия Гердта Татьяной Правдиной встретился Артур Соломонов.

11 спасательных операций ноги

— вопрос: Как вы думаете, как бы сам Зиновий Ефимович желал, дабы о нем вспоминали, с какой интонацией?

— ответ: Он не обожал пышности. Он был человек не тщеславный, но радовался размещению людей. Само собой разумеется, ему это нравилось — к примеру, в то время, когда он нарушал правила, а гаишник, заметив, что за рулем Гердт, забыв о штрафе, задавал вопросы о творческих замыслах.

В то время, когда его не стало, кто-то сообщил: «В то время, когда чужие внуки плачут — это дорогого стоит».

— в: О Зиновии Гердте существует масса публикаций, но однако мало поведано о его детстве.

— о: Через год по окончании того как мы поженились, мы отправились в его родной город Себеж Псковской области. Он в том месте прожил до 11 лет, получал образование иудейской школе, в хедере. В юные годы он знал идиш, что позже совсем забыл.

А два года назад себежане решили поставить монумент собственному земляку.

Он говорил про папу, что был коммивояжером, про неординарно музыкальную маму. У нее был дивный голос, и он довольно часто вспоминал, как мама ему пела иудейскую колыбельную.

Громаднейшую признательность в жизни он испытывал к собственному школьному преподавателю литературы, по причине того, что тот познакомил его с поэзией, которая стала главным увлечением его жизни — он ее знал, ощущал и обожал делиться своим восторгом со слушателями.

Он был младшим в семье, старше него были брат и две сестры. Исходя из этого и был самым любимым.

Его старший брат уехал в Москву, и Зяму отправили обучаться к нему.

По окончании школы он попал в ФЗУ Электрокомбината, при котором был Театр рабочей молодежи (ТРАМ), потом ставший театральной студией Арбузова и Плучека. По окончании постановки «Города на заре» их должны были сделать театром, но началась война.

Была создана театральная фронтовая бригада, но трое из студии — Зиновий Гердт, Исай Куцнезов, Максим Греков (Селескириди) — ушли на фронт.

Позже ранение под Белгородом, год с лишним в гипсе, 10 бесплодных операций. Доктора решили отрезать ногу. Ведущим врачом Боткинской поликлиники, в которой сейчас был военный госпиталь, была превосходная Ксения Максимилиановна Винцентини, супруга конструктора Сергея Королева, что, кстати, сейчас сидел в «шарашке».

Уже везя Зяму в операционную, она шепнула ему: «Попытаюсь на протяжении» (другими словами еще раз постарается спасти ногу). И эта 11-я операция прошла удачно, кости начали срастаться. Нога стала, само собой разумеется, на 8 сантиметров меньше здоровой, но собственная.

Вопросы о ревности и любви

— в: В предисловии к книге воспоминаний о муже вы не соглашаетесь с мыслью Толстого о том, что «все радостные семьи радостны одинаково», и обещаете в один раз раздельно поведать о вашем счастье, в то время, когда дотянется мужества.

— о: Я пологаю, что Лев Николаевич ошибался, по причине того, что все люди различные, а потому и счастье, и несчастье у всех различные. Любовь — как талант, что дается весьма маленькому количеству людей. Нам с Зиновием Ефимовичем повезло. Мы женились, в то время, когда были уже не совсем молодыми. У нас к тому времени были семьи.

В то время, когда мы встретились, мне было 32, ему — 44. И скоро оказалось, что это редкое счастье, как талант, нам дано.

Познакомились мы благодаря гастролям Театра Образцова в Египте, Сирии и Ливане. Тогда меня представили Зиновию Гердту, я должна была перевести на арабский язык «Неординарный концерт».

Мы ездили полтора месяца по этим государствам, и сначала ухаживания Зиновия Ефимовича я восприняла в полной мере очень плохо, поскольку у меня было чувство, что это попытка завязать гастрольный романчик.

К тому времени я была душевно свободна от собственного мужа, которому я за год до этого сообщила: «Я тебе больше не супруга».

На гастролях роман с Зиновием Ефимовичем протекал в полной мере лирично и не был закончен. Меня в аэропорту встречал супруг, его — супруга. Мы договорились через сутки встретиться у Киевского райкома партии — это было неподалеку от издательства, где я трудилась.

Все развивалось скоропалительно: он заявил о собственном ответе жене, я — мужу, в этот самый момент уж начался настоящий роман.

Зяма так как не был прекрасным — низкого роста, хромой. Но в нем было очень замечательное мужицкое начало — то, что именуется «сексапил», — и устоять женщины имели возможность с большим трудом. Мне часто говорили: «Какой превосходный у вас супруг!» — на что я отвечала: «Я вас осознаю» (смеется).

— в: Тут неизбежен вопрос о ревности.

— о: Ревности не было, было доверие. Нам обоим повезло, что в еще в полной мере здоровом возрасте мы встретились и весьма доходили друг другу как женщина и мужчина. У нас был открытый дом, мы оба обожали гостей.

Он имел возможность привести любую компанию, и все, что было в холодильнике, выставлялось на стол. Он был естествен, дружествен, влюблялся в людей, время от времени позже разочаровывался…

ярость и Шум

— в: Что было на первом месте для Зиновия Ефимовича — театр, кукольный либо кино?

— о: В кукольном театре он совершил практически 40 лет. Умением как бы «влить собственную кровь» в куклу он обладал очень. К примеру, в то время, когда он игрался Аладдина, казалось, что у куклы изменяется выражение лица. Апломбова он игрался любой раз по-различному, кроме того на гастролях в других государствах он ухитрялся импровизировать.

Он скоро задавал вопросы у переводчика, как сообщить ту либо иную фразу, и «выстреливал» ею в зал.

А с драмтеатра, с ТРАМа, начался его путь в мастерстве. На театральную сцену он опять вышел благодаря Валерию Фокину, что его весьма высоко ставил как артиста. По большому счету Гердт думал, что театр увлекательнее, чем кино.

По счастью, хоть Гердт и был превосходным артистом, в жизни он не был Актер Актерычем.

— в: Я просматривал, что слово «актер» в вашем доме было практически ругательством.

— о: Мы, как все обычные люди, ругались, и как последние оскорбительные слова я сказала: «Актер ты!» — а он отвечал: «Ну, за это возможно и по морде!»

— в: Не забывайте тот сутки, в то время, когда он выступил на Красной площади в первой половине 90-ых годов двадцатого века?

— о: По телевидению выступил Егор Гайдар и попросил выйти на улицы всех, кто может. Мы собрались идти, Зяма попросил отечественного внука Орика остаться, но тот категорически отказался.

Мы отправились по полностью безлюдной Москве, поставили на Васильевском спуске машину и пошли на Красную площадь. Через 15 мин. Красная площадь была заполнена народом, стало тесно, как в трамвае.

Зиновию Ефимовичу дали громкоговоритель, и он сообщил: «Мы столько прос… али, что давайте на данный момент находиться!»

— в: Что имело возможность привести его в гнев?

— о: Он был весьма «рукастый», имел возможность смастерить все что угодно, ценил Мастеров, и потому любая халтура, дилетантизм приводили его в неистовство. Как и все, ненавидел предательство, лицемерие…

— в: О нем писали, что он срочно разрывал отношения, когда подмечал предательство. Неужто он был так бескомпромиссен?

— о: не забываю, по окончании выступления одного из писателей он сообщил: «Я не подам ему руки». Я ему ответила: «Это весьма тяжело. Я в один раз на людях одному человеку не подала руки — у меня было предынфарктное состояние, а у того человека мой поступок не позвал никаких чувств».

Скоро на прогулке мы встретили того писателя. Он сообщил «здравствуйте», и Зяма, само собой разумеется, ответил.

кураж и Болезнь

— в: Какое впечатление на него произвела поездка в Израиль? Он ощущал сообщение с иудейским народом, его культурой?

— о: Ощущения, что это его страна, его народ, у него не было. Он был россиянин. В синагогу не ходил, но омлет с мацой обожал.

Они с актрисой Войтулевич ездили по городам Израиля с потрясающим спектаклем по рассказу Бабеля «Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна», поставленным в театре «Гешер». Жаль, что он не записан на пленку.

А Иерусалим нам показывал Гарик Губерман. не забываю, мы подошли к могиле царя Давида, и внезапно откуда-то появляется человек и требует у Гердта автограф. Зяма говорит: «Пожалуйста.

Но Додик не обидится?» (смеется).

— в: Отдыхали вы значительно чаще в палаточном лагере, очень не жалуя санатории и пансионаты.

— о: Отечественные поездки в лагеря от Дома ученых были настоящим праздником. Так как все равно самое основное на свете — это люди, и общение — самое сладостное, что имеется в жизни. В том месте была лишь одна обязанность: один раз в сезон ты должен быть дежурным в столовой.

И академики, и младшие научные накрывали на стол, подавали блюда, уносили нечистую посуду. Позже в данный лагерь стали ездить Ширвиндта и семьи Окуджавы, Никитины.

в один раз я приехала из какой-то командировки, и Зяма мне говорит: «Мне дали „народного СССР“. И вдобавок меня сделали почетным участником Дома ученых». И он, и я значительно больше были рады этому званию, чем «заслуженый артисту».

— в: Каким было его отношение к религии?

— о: Зиновий Ефимович желал бы быть религиозным. Но заявить, что он верил, я не могу.

— в: Что тогда он противопоставлял мыслям о смерти?

— о: Он думал о смерти не больше, чем другие люди. Но в какой-то момент, в то время, когда без шуток заболел, он сообщил: «Боже мой, девочка, как тебе без меня будет не хорошо!» Он осознавал, что уходит, но, слава Всевышнему, не мучился и не знал диагноза.

Он погиб 18 ноября, а последний «Чай-клуб» был 21 октября, меньше чем за месяц до его ухода. Я в большинстве случаев ни при каких обстоятельствах не ходила на съемки «Чай-клуба», но внезапно ко мне прибежала режиссер и вынудила меня взглянуть съемку.

Перед камерой сидел Гердт, которого совсем сравнительно не так давно принесли на площадку на руках. Он шутил, импровизировал, был весел. В то время, когда его унесли, положили в постель и он опять обмяк, я сообщила: «Ты же совсем сравнительно не так давно был таковой энергичный!» — «Ты знаешь, ветхая цирковая лошадь, в то время, когда слышит фанфары, поднимается на дыбы.

Это кураж».

Он был мужественным человеком. Важные болезни он переносил легко, без жалоб. А какой-нибудь небольшой грипп — значительно хуже (смеется).

— в: Имеется такая восточная пословица: «Чем больше человек, тем больше его тень».

— о: Ну само собой разумеется, были у него недочёты — бывал вспыльчив, иногда несправедлив… Но обрисовать какую-то «громадную тень» я не смогу. Возможно, таково свойство людской памяти — все нехорошее забывается.

в один раз меня задала вопрос журналистка: «В то время, когда вы вспоминаете Зиновия Ефимовича, что именно вы вспоминаете?» Я сообщила: «Я его не вспоминаю». — «Как так?» — «По причине того, что он неизменно со мной».

Я себя продолжительным тренингом убедила, что он уехал на продолжительную гастроль. А потому, что я к нему на гастроли прежде приезжала, то… возможно, и сейчас не так долго осталось ждать приеду.

Наедине со всеми. Татьяна Правдина (вдова Зиновия Гердт). 21 09 2016.


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: