Тильда суинтон: «клуни уже готов на мне жениться!»

Тильда суинтон: клуни уже готов на мне жениться!

Тильда Суинтон: Клуни уже готов на мне жениться!

— Тильда, вы сходу дали согласие сни­маться в «тёмной» комедии «По окончании про­чтения сжечь» либо раздумывали?

— Не раздумывала ни секунды. Мне позвонил Итэн Коэн и сообщил: «Тильда, труба кличет, планируй в путь — не пожа­леешь. Снимаем жутко важную кар­тину о высоком смысле жизни и мужском интеллекте.

Твой приятель Клуни тебя уже заждался». Наряду с этим Итэн по окончании каждого слова делал маленькие паузы: мне показалось, что он набирает воздушное пространство в легкие, дабы не расхохотаться. Братьев Коэн я знаю в далеком прошлом: они смогут снимать кино бук­вально обо всем на свете, и это неизменно бу­дет гениальное и захватывающее зре­лище.

В прошедшем сезоне они дали обещание мне роль в их новом проекте — о чем бу­дет картина, братья тогда не знали и ска­зали мне: «Может, снимем кино о кро­ликах либо о громадной политике, а мо­жет, о астронавтах. В том месте видно будет. Придумаем и тебя сходу позовем».

По окончании звонка Итэна я мгновенно собралась, как солдат, и вылетела на съемки фильма о «мужском интеллекте».

— А тем временем троица «интел­лектуалов» — Клуни, Питт и Малкович уже вовсю изучали сценарий картины?

— К моему приезду они вправду успели прочесть сценарий и обсудить собственные роли. Меня все трое встретили с се­рьезными лицами — говорили, что без моей помощи им тяжело войти в образы: дескать, для этого нужна английская база-тельность, знание Байрона и Шекспира и все такое.

И вот я, наконец, открываю сценарий и просматриваю: Малкович (мой экран­ный супруг) — бывший агент ЦРУ — уво­лен за беспросветное пьянство, практически вы­жил из ума: Клуни (мой «любовник») — параноик и полный идиот; Питт (тренер фитнес-центра) — легко жизнерадост­ный придурок. И я — в роли жутко стер­возной бизнес-леди в «тёмной» шпионской комедии. Вот вам и Шекспир с Байроном! Братья Джордж и Коэн по­том гоготали как сумасшедшие — радо­вались, как лихо они меня развели.

А на съемках начала смеяться и я — от хохота всегда ныли скулы, в то время, когда я видела, как «входят в образ» мои партнеры.

Все трое дурачились как дети, а Коэны их подбадривали. Клуни и Питт всегда соревновались — любой старался дока­зать, что придал собственному лицу «самоё глупое выражение». Питт хвалился, что в совершенстве отработал «идиотский при­щур», Джордж приоткрывал рот и изоб­ражал панический ужас. А Малковичу было сообщено, что он в этом конкурсе ни­как не имеет возможности принимать участие, потому, что его угораздило появиться с «подходящим ли­цом».

Джон давал предупреждение, что отомстит. И отомстил! В картине имеется сцена, в ко­торой бывший агент кулаком разбивает шнобель храбрецу Питта. Малкович делал это с громадным наслаждением, все время тре­бовал дополнительных дублей и приговаривал: «Лишь из-за одного этого кадра мне стоило стать актером.

Перевоплотить драгоценный шнобель Брэда в лепешку — до­рогого стоит».

— А кто придумывал прически для ва­ших храбрецов?

— Да мы сами и придумывали. Устроили конкурс на «самую дурную прическу», что в следствии победил Питт. Но, старались все: Клуни прикладывал колбу различные челочки, де­лал забавные хохолки на затылке, мне покрасили волосы в чёрный цвет и сде­лали бизнес-каре. Малкович полировал лысину и грозился ослепить ее блеском всех остальных, а Фрэнсис Макдорманд (она сыграла сослуживицу храбреца Питта) искусственно взлохмачивала волосы и зачесывала их за уши.

Встретившись со мной с но­вой прической, Джордж съязвил: «Стерва из стерв! В то время, когда же мы, наконец, будем обожать друг друга на экране? Я уже готов жениться на тебе». Мы с ним в далеком прошлом клинок­таем о таком проекте.

А до тех пор пока экранные отношения не радуют: в этом фильме отечественные персонажи практически готовы перегрызть друг другу глотки, а в прошлой картине «Майкл Клейтон» я и вовсе заказала бедного Клуни. Но в настоящей судьбе мы громадные приятели.

— В текущем году за лучшую женскую роль в «Майкле Клейтоне» вы взяли «Оскар» и дали обещание дать статуэтку вашему американскому агенту. Неужто такая высокая приз для вас мало что означает?

— Совсем правильно, ничего не зна­чит. Ни для меня, ни для моей семьи, ни тем более для моих соседей. Представьте, привезу я эту статуэтку в родной Нэрн, а похвалиться вряд ли кому смогу. (Смеется.) У нас и телевизоры-то имеется не у всех, и про «Оскар» многие кроме того не слышали. Это естественно для не­громадного шотландского города.

Но у нас все знают, что такое Нобелевская и Пулитцеровская премии и кому их вручали.

А статуэтку в обязательном порядке дам агенту, по причине того, что не считаю себя акт­рисой в подлинном смысле этого слова. Я ни при каких обстоятельствах не грезила о каких-то конкрет­ных славе и ролях: для меня принципиально важно знать, с кем я буду трудиться, а сценарий и об­раз — дело второстепенное. Я сперва договариваюсь о сотрудничестве с теми, с кем мне хотелось бы поработать, а по­том ожидаю, в то время, когда родится проект картины. Мне занимательны люди, а не роли.

В случае если те же братья Коэн либо Клуни на следующий день сообщат мне, что через три-четыре года присту­пят к съемкам фильма с моим участием, я сразу же соглашусь без всяких «пожи­вем — заметим». И буду ожидать. К счас­тью, продолжительно ожидать мне не приходилось.

За последние пять лет я сыграла Эллу в «Молодом Адаме», ангела Габриэля в «Константине: повелителе тьмы», Белую колдунью в «Хрониках Нарнии», Карен в «Майкле Клейтоне» и еще в десятке фильмов. А в 80—90-х мне посчастливи­лось поработать с режиссером Дереком Джармэном в целых 9 картинах — одной из первых стал «Караваджо».

— Как-то не верится, что в Шот­ландии многие не знают об «Оскаре»!

— Так происходит. Но это не свидетельствует, что шотландцы не обожают кино и не знают его. Киноманов у нас довольно много, и премьер они стараются не пропускать.

К слову, для всех, кто по-настоящему лю­бит кино, я в текущем году в первый раз органи­зовала фестиваль в Шотландии. А помог мне в этом не кто другой, как Итэн Коэн. Мы сняли в аренду ветхий танцевальный зал в Нэрне и продемонстрировали фильмы — ста­рые и новые (по 3 фильма в сутки) — и видеоклипы, каковые, на отечественный взор, имели возможность действительно заинтересовать зрителей.

К при­меру, «8 1/2» Федерико Феллини, «Все о Еве» и видеоклип Бьорк. За три фунта стер­лингов (чуть меньше 6 долларов) либо корзинку домашнего печенья любой же­лающий имел возможность взглянуть тот либо другой фильм.

— Вы большое количество трудитесь, довольно часто уезжа­ете на съемки то в Америку, то в Новую Зеландию. Как ваши домашние отно­сятся к этому?

— Я себя довольно часто утешаю тем, что дети и муж уже привыкли к моим путешест­виям. Само собой разумеется, нередкие расставания да­ются всем нам с трудом — ску­чаем безумно. Джон (с Джоном Бирном, сценаристом и художником, Тильда поз­накомилась в 1985 году в Эдинбурге, а по­женились они спустя 5 лет. в то время, когда Джон оформил развод с первой женой.

Жены сперва жили в Лондоне, а по окончании рож­дения детей переехали в Шотландию) постоянно говорит: «Ни о чем не волнуйся, отправься, мы обещаем прекрасно вести себя и не прогуливать школу». Моим близне­цам Ксавьеру и Онор в текущем году испол­нилось 11 лет. они ходят в школу в Нэрне. Супруг с момента отечественного знакомства грезил о детях, а мне все казалось, что ешщ не время. Нужно успеть очень многое сделать, а уж позже… Сперва сына, позже дочь, либо напротив.

Нам с Джоном крупно повезло — мы заполучили и сына и дочь в один момент. Супруг посвящает им практически все собственный время, а в то время, когда мне удается его поменять, отправляется на этюды.

— А ваши портреты висят в доме?

— А как же! И мои, и детские. На всех портретах, написанных Джоном, я со­вершенно различная.

Супруг уверен в том, что я многоликая. (Смеется.) Где-то я прочла, что у «Тильды Суинтон бесплот­ная космическая наружность, разрешив­ющая ей играться и дам, и мужчин, и бесполых существ». Может, так оно и имеется. В действительности я вправду по­хожа на всех моих шотландских пред­ков по линии отца, портреты и фотогра­фии которых сохраняются в моем родовом гнезде.

Кстати, отечественному роду Суинтонов практически 12 столетий.

И у всех моих предков небольшие черты лица, белая как снег кожа, рыжие волосы, зеленые глаза и весьма уз­кая кость. Время от времени я наблюдаю на фото отца и думаю: «В случае если убрать усы, то это будет мой портрет». (Смеется.) Косметикой пользоваться я ни при каких обстоятельствах не обожала (мне хватает грима на съемках), кроме того помаду с собой беру очень редко. Я вижу, с ка­ким удивлением тут, в Венеции, на меня наблюдают итальянки.

Все они такие броские, загорелые, с большими глазами. Возможно, я также кажусь им существом из космоса. (Радуется.)

— Либо они вам . На всех церемониях с вами неизменно рядом кра­сивый юный человек

— Это Сандро Копп, талантли­вый актёр и художник, он сопровож­дает меня во всех поездках. Возможно ска­зать, что Сандро — часть моей семьи. Предугадывая следующий вопрос, сообщу лишь одно: любой в праве быть радостным и право хранить молчание, в то время, когда его задают вопросы, из-за чего он так радостен.

Я не исключение.

— Тильда, в Венеции на фестиваль­ной фотосессии на вас были красные бо­соножки на высоченном каблуке. В них в принципе возможно передвигаться?

— Да как вам сообщить! (Смеется.) Возможно, возможно, но ступни я стерла до крови. Что сделаешь — работа требует жертв, приходится терпеть.

Чухрова Татьяна / 12.10.2008

Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: