Сергей сенин: «люся по-прежнему рядом»

Сергей Сенин: «Люся так же, как и прежде рядом»

В Санкт-Петербургском музее театрального и музыкального мастерства проходит неповторимая выставка, посвященная обоюдной любви Людмилы Гурченко и Северной столицы. Отечественный обозреватель встретился с человеком, без которого эта экспозиция не состоялась бы. Сергей Сенин поведал о «тайной» жизни актрисы, о том, что она обожала, как относилась к быту, и из-за чего вещи, окружавшие легендарную Гурченко, занимательны людям и сейчас.

Тайная громадного таланта

– Сергей Михайлович, вы практически 20 лет прожили совместно. Какой была Людмила Марковна вне экрана и сцены? Так как не секрет, что у каждого зрителя собственный образ любимой актрисы. Имеется он и у меня.

Но внезапно неверный?

Она была человеком умным, узким, наблюдательным. И вдобавок прямым и принципиальным, нонконформистом. Не смотря на то, что не знаю, как сейчас эти качества возможно назвать хорошими. Времена изменились, то что прежде считалось преимуществом, прекратило быть таковым.

И Люся ощущала себя в этом смысле весьма неуютно, мне думается, она кроме того пробовала эту прямоту в себе не то дабы подавить, но как-то сгладить: из-за нее она довольно часто обжигалась и наживала себе неприятелей.

Сергей сенин: «люся по-прежнему рядом»

Гурченко была законодательницей мод. Так, муфты женщины начали носить по окончании выхода «Карнавальной ночи»

– А была ли Людмила Марковна сентиментальной?

– Пожалуй, нет. Скорее, человеком скромности и необычайной деликатности. И этих качеств зрители в ней не подозревали. Так как мы довольно часто механически переносим роли на личность исполнителя. А это неправильно. На сцене, в кадре, на эстраде Люся была как фейерверк, а в жизни предпочитала тишину, обожала полежать, поразмыслить. Она все репетировала лежа, кроме того танец – он рождался в ее воображении, книги писала лежа, песни, музыку придумывала лежа, в халате.

Тяжело представить? Но в случае если задуматься, то это логично. Так как ту энергию, которую Люся выплескивала в зал, требовалось как-то восполнять.

А это вероятно лишь в состоянии душевного равновесия, тишины…

– Мне-то она казалась человеком настроения, и в случае если поднималась не с той ноги, с окружающими не деликатничала. Этакая капризная звезда!

– Ни при каких обстоятельствах! В ней, как, но, в каждом незаурядном человеке, ничего звездного не было. И слово это она весьма не обожала – «звезда».

А настроения, само собой разумеется, случались различные. И в плохом размещении духа Люся бывала, но лишь дома она имела возможность выплеснуть какой-то негатив. А в том, что касалось профессии – зрителей, сотрудников, – ни при каких обстоятельствах! Ну в случае если лишь какой-то полностью невыносимый субъект не переступал при ней определенную грань.

Вот тогда Люся имела возможность припечатать. И словечки выбирала иногда весьма резкие. Не стеснялась!

Людмила Гурченко в молодости

– Про Гурченко довольно часто говорили, что она человек с замечательной энергетикой. Что это, по-вашему, та самая интуиция плюс харизма?

– Это растолковать запрещено. Мне приходилась встречать людей замечательных, гениальных, броских, рождающих чувство, что около них какая-то особенная субстанция. Ее не видишь, но ощущаешь. Помой-му человек говорит так же, как остальные, так же дышит, но от него кровь стынет идут. Это и имеется, возможно, тайная творческого человека, поцелованного. Наличие либо отсутствие таковой вот «энергетики» весьма чувствуется.

Быть может, это и отличает громадной талант от легко свойств.

Это платье поразило воображение зрителей спектакля «Паб»

Актерская кухня Гурченко

– Ваша встреча случилась в первой половине 90-ых годов XX века на съемках фильма «СекСказка» по рассказам Набокова. Но до этого вы, само собой разумеется, видели на экране актрису Гурченко. Настоящая Людмила Марковна вас чем-нибудь поразила?

– Я был знаком с актрисой Гурченко заочно: до дыр зачитал ее книги, взглянул множество картин с ее участием. Увлекался ею по-настоящему, совсем не думая, что нам предстоит встретиться а также совместно трудиться. Я был далек от кино и жил не в Москве. А поразило при первой встрече то, о чем уже сказал: деликатность и невероятная скромность. Ожидал заметить около нее тысячу нянек-мамок. Нет, все сама. В быту была простой дамой. А в работе – поразительно важной.

Люся постоянно знала текст, всегда была готова к репетиции, ни при каких обстоятельствах не опаздывала. И еще меня поразило ее немыслимое терпение. В то время, когда казалось, что уже возможно с ума сойти, кому-то что-то обосновывая, Люся это делала негромко, нормально. И никаких скандалов.

Дают эту гостиницу – прекрасно, условия для проживания не совершенные – ну и хорошо. Никаких: «Я звезда!».

– А в том, что касалось работы?

– В том месте все должно было быть на наибольшем уровне, никакой халтуры. Грим, костюм – будьте любезны, продемонстрируйте большой профессионализм. не забываю случаи, в то время, когда живописцы по костюмам – они Люсю обожали, по причине того, что она была их соавтором, давала большое количество подсказок, идей, – что именуется, не тянули.

Тогда Люся сама занималась костюмом. Но без вызова – легко от высокого чувства и необходимости ответственности. Для нее любая подробность имела значение, начиная с белья.

Его не видно в кадре, но оно должно быть верным, дабы роль выстраивалась. Ну, это такая актерская кухня…

Повседневная одежда актрисы не уступала в изысканности сценическим костюмам

Любовь к красивому

– А в быту для Людмилы Марковны было кроме этого принципиально важно, дабы ее окружали прекрасные вещи?

– Непременно. Не просто принципиально важно, это было естественным и единственно вероятным образом ее жизни. Дома нас окружали, и продолжают меня окружать, необычные вещи. Люся обожала все древнее – карельскую березу, урановое стекло, прекрасную посуду… Отчего появился таковой интерес? Помой-му неясно, да? Так как с чего начиналась ее жизнь? Война, оккупация, голод, мороз, вши – и внезапно такое.

Словно бы Люся появилась в десятнадцатом веке в каком-нибудь дворянском гнезде.

Она была коллекционером?

– В полном смысле этого слова – нет. По большей части это были случайные вещи. Но любая из них так превосходна и без того отражала ее темперамент, ее сущность и настроение, что сходу гармонично вписывалась в интерьер.

Она и меня заразила любовью к урановому стеклу, и я стал его коллекционировать.

– Людмила Марковна обожала лишь дорогие вещи?

– Совсем нет! Но Люся умела превращать в шикарные неприметные на первый взгляд вещички. Причем довольно часто делала это собственными руками: что-то меняла, чем-то дополняла – и все начинало играться. Это касалось и костюмов, и аксессуаров, и оформления квартиры. Шторы, занавесочки, бантики, ангелочки – в отечественном доме это не смотрелось пошло, по причине того, что было сделано Люсей с таким вкусом!

Что отыскало собственный подтверждение.

– В чем?

– Осознаёте, по окончании Люси осталось огромное количество предметов, вещей весьма увлекательных, как говорится, уходящих, соответственно, имеющих и историческую сокровище. Одних костюмов, деталей и аксессуаров к ним – приблизительно восемьсот. К этому достатку сходу появился интерес у музеев. В Москве прошли уже две выставки. К примеру, прошлогодняя, «Мир Людмилы Гурченко» в Музее Москвы, вспоминала на три месяца, а в итоге продлилась восемь.

на данный момент идет выставка в шикарном Шереметьевском дворце «Петербург Людмилы Гурченко». Пользуется огромным успехом. Люси нет с нами практически четыре года, но я вижу, что она так же, как и прежде нужна людям.

Людмила Гурченко в образе Марлен Дитрих. Создала костюм модельер Татьяна Котегова

Возвращаясь в Санкт-Петербург

– А на выставке представлены вещи, связанные с нашим городом?

– Да. Так как практически добрая половина судьбы ее прошла в Питере. На «Ленфильме» было снято довольно много картин с ее участием, и это один из самых родных ей по духу городов.

– 12 ноября – сутки рождения Людмилы Марковны…

– …Мы будем отмечать в Питере. Я пригласил очень способного музыканта Олега Аккуратова. От рождения незрячий, он и хороший пианист, и джазовый импровизатор, и вокалист. Мы познакомились, в то время, когда он был еще мальчиком. Поразил он нас поразительно, и Люся испытывала к нему огромную ласковую привязанность. Они большое количество выступали совместно, снимались. В последний Люсином фильме «Пестрые сумерки» Олег – прообраз главного храбреца.

12 ноября он даст концерт в память о Люсе.  Смогут прийти все желающие.

Статуэтка Анны Ахматовой, любимой поэтессы актрисы

– Бывают ли на этих мероприятиях дочь и внучка Людмилы Марковны либо вы видитесь лишь на кладбище?

– К сожалению, на кладбище не видимся. Но я не желал бы это обсуждать. А на концерты и выставки я, само собой разумеется, Марию Борисовну приглашаю. Тем более что эти экспонаты ей не чужды. Столичную выставку она посещала, но Питер, по всей видимости, был далековат. А по большому счету мы с моими единомышленниками грезим создать Музей Людмилы Гурченко. Люся была многогранна и гениальна во всем.

Людям это необходимо, что меня весьма радует. И до тех пор пока жив, буду делать все, дабы ее присутствие в нашем мире длилось.

Разговаривала Марина Бойкова

Людмила Грибова. Письмо к матери. (Есенин)


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: