Рина зеленая «она похожа на мальчика…

Рина зеленая она похожа на мальчика...'она похожа на мальчика... 'она похожа на мальчика...

Рина Зеленая Она похожа на мальчика, что похож на девочку

В собственные 90 с лишним лет Рина Зеленая довольно часто сказала: «Я вот из-за чего так продолжительно живу: опасаюсь, умру, и всякие дураки начнут писать про меня различные глупости». Но хочется верить, что против моих воспоминаний она не стала бы возражать. В отечественной семье о Рине Васильевне вспоминают без излишних сантиментов — она этого не обожала, — но неизменно с теплотой и юмором. Я познакомилась с актрисой очень небольшая, но с ней ни при каких обстоятельствах не ощущала себя такой.

Рина вовсе не обожала всех детей вопреки сложившемуся стереотипу, но и в двухлетнем ребенке умела рассмотреть личность. Общалась не сюсюкая, а на равных, именуя мелкого собеседника чуть ли не по имени-отчеству. пластинки и Детские книжки, подаренные мне Риной, подписаны приблизительно так: «Ольге, папиной дочке, от маминой подруги». И вдобавок она отучала меня от нечеткого «здрасьте», настаивая на полноценном «здравствуйте, Рина Васильевна».

И в один раз кроме того написала детский рассказ по мотивам отечественной домашней радостной истории. По сюжету, родители совсем забыли о юбилее собственной свадьбы, а мы — я и бабушка — устроили для них торжественный ужин-сюрприз.  Сама же Рина Зеленая также не обожала юбилейных дат. До сих пор никто точно не знает, в то время, когда появилась превосходная артистка, которая дни рождения ни при каких обстоятельствах не отмечала, лишь именины.  «Мне выдали новый паспорт, и я не поверила своим глазам.

Стало известно, что в том месте указано значительно больше лет, чем я думала. Я этого не подозревала», — писала Зеленая в собственной книге «Разрозненные страницы». И вдобавок в девичьем ежедневнике в 1919 году она написала: «Боже, мне исполнилось ровно 17 лет, я уже практически ветхая!..»  О собственных родителях, сёстрах и братьях Рина Васильевна говорила с свойственным ей неповторимым эмоцией юмора:  — отец и Мама — совсем не подходящие друг другу люди.

Мама, весьма юная, так и не привыкла к мужу, старшему, в очках, несимпатичному, педантичному и экономному. По большому счету же все было «как у людей». Старшая сестра Мария обучалась играть на пианино, но в большинстве случаев сбегала с уроков, вместо нее заставляли обучаться меня, поймав за шиворот где-нибудь на дереве. (С того времени я не могу привыкнуть обожать музыку.) Для брата Ивана мама нанимала немку, но, в то время, когда она приходила, он вылезал в окно. Была еще младшая сестра Зинаида — кроткое, хорошее существо.

  в один раз маленькая Рина отыскала какой-то юмористический издание с долгим перечнем публичных деятелей города. Среди других упоминался и ее дедушка-генерал: «Иван Кузьмич Зеленый — гласный в Думе. Если бы не цветная фамилия, был бы совсем бесцветным». Само собой разумеется, маленькая Рина не осознала тогда, что это сатира, запрятала издание и весьма гордилась дедом.  Позднее ставшую известной актрису часто задавали вопросы, кто придумал ей таковой звучный псевдоним.  — Фамилия у меня собственная.

А вот имя Рина — оно уменьшительное от моего полного имени Екатерина. В то время, когда писали первую афишу, на ней мое долгое имя не поместилось. А мелкие дети частенько думали, что это одно целое слово: Риназеленая. И я себя также так разглядываю, — делилась Рина Васильевна.

  Большое количество позднее Виктор Шкловский писал ей в ласковом письме: «Весьма немногие смогут носить собственный имя, как корону. Без отчества. Это больше, чем с отчеством. С отчеством ходят все, а с четким именем остаются весьма немногие…»  В утопающем в розах Ташкенте Рининого детства жизнь текла размеренно и однообразно. И внезапно – необычное дело! — отца по работе переводят в Москву, и всей семьей они едут в столицу. По дороге девочка все гадала: весьма интересно, имеется ли в Москве арыки? А какие конкретно в том месте верблюды?..

  В столице Рину отдали в гимназию фон Дервис для детей из состоятельных семей. В том направлении хулиганистая Рина ходила в стареньком пальто с всегда оборванным подолом и ездила на трамвайной площадке, лихо спрыгивая и запрыгивая на ходу. Каждое утро ей бережно заплетали косы, укладывая их в «корзиночку», но прическа не хотела держаться, и к вечеру волосы торчали в различные стороны.

  А позже Рина стала обычной москвичкой. Каждые полгода ходила с мамой в театры и, само собой разумеется, наблюдала «светло синий птицу» с галерки Художественного театра. Но о профессии актрисы Зеленая не грезила.

Она просто шла по улице, ни о чем не думала и заметила объявление: «Прием в театральную школу». Чему в том месте учат, она понятия не имела – ни среди друзей, ни среди родных артистов у нее не было. Никому дома ничего не сообщила, отправилась сдавать экзамен.  — Возможно, это было вправду смешно: стоит тощая женщина с двумя косами и кричит от лица дюжего ямщика, уезжающего из дома (стих Никитина): «Коли пир — наповал, труд — так до упаду!» Но я ни на кого не обращала внимания. Мне было не до них.

Но я экзаменаторам (великим мастерам сцены Певцову и Шатровой. — Прuм. ред.) понравилась, они практически не могли удержаться от хохота, — вспоминала артистка.  В первое время по окончании училища Рина Васильевна трудилась в одесском театре «КРОТ» — «Конфрерия рыцарей острого театра» («конфрерия» — средневековое братство артистов, музыкантов, германский аналог этого французского слова «брудершафт», итальянский — «компания»). Как надеется «кроту», театр помещался в подвале.

  Позже в ее жизни было большое количество различных театров: кабачок либо кабаре, как его именовали, «Нерыдай» (в одно слово) на Каретном последовательности, петроградский театр «Балаганчик», театр «Летучая мышь»… смены и Разъезды коллективов длились , пока ее не пригласили в Москву играть в Театре сатиры. К тому времени она уже стала известной. Известности Зеленая добилась без чьей-либо помощи и постоянно удивлялась, как это кое-какие актеры могут отыскать нужных людей и применять их для карьеры.

  Характерная актриса, Рина начала рассказывать со сцены мелкие новеллы от лица ребенка. Телевизоров в то время еще не было, но из «тарелки» репродуктора в каждом доме звучал «детский» голосок Зеленой. Рину знала вся ребёнок.  А началось все, как в большинстве случаев, случайно и благодаря ее красивому эмоции юмора. в один раз на концерте необходимо было заполнить паузу. Актрису на сцену, и она детским голосом, запинаясь, протараторила «Мойдодыра». Успех был оглушительный.

Так во второй половине 20-ых годов XX века появилось ее новое амплуа, породнившее ее с миллионами слушателей и зрителей.  — В то время, когда мои выступления стали передавать по радио, в редакцию приходило большое количество писем от взрослых. Все удивлялись, услышав голос мелкого ребенка.  А позже по фильмам вся страна определила ее в лицо.

В метро она ездила в обязательном порядке с газетой — скрывалась за ней от поклонников, делала вид, что просматривает. Кино — «мое любимое, дорогое, окаянное кино» — началось для Зеленой первой советской звуковой картиной «Путевка в судьбу».

А позже был «Подкидыш».  — У нее превосходное чутье к слову и необыкновенный импровизационный дар, чему я был свидетелем на съемках фильма «Подкидыш», — вспоминал о Зеленой Ростислав Плятт. — В то время, когда внезапно стало известно, что нужен еще один комедийный персонаж, Рина Васильевна тут же сочинила роль домработницы Ариши.  Кстати, сценарий этого фильма написали Рина Зеленая и поэтесса Агния Барто. Придумывая историю, подруги увлечённо спорили, поскольку обе вычисляли себя громадными знатоками детской души.

Но полюбовно сделали вывод, что взрослые роли в фильме выполнят самые лучшие артисты. Рина внесла предложение собственных друзей: на данный момент и Плятта (кстати, оба они до этого в кино не снимались). Сценарий «Подкидыша» не стоял в плане «Мосфильма», но в то время, когда его прочли главы, то срочно приняли в производство.

  Похожая история произошла и с ролью гримерши в фильме «Весна». в один раз режиссёр и актриса Александров встретились на улице. Рина пошутила: «Дайте мне роль в новом фильме». — «Да у меня ни одной женской роли». — «Давайте мужскую». — «Ее выкинули. Это роль парикмахера-гримера». И все-таки Григорий Васильевич отправил ей сценарий, а Рина сама придумала роль гримерши с прекрасной фразой: «Такие губы сейчас не носят».

Да и практически все остальные остроумные реплики собственной героини она сочинила сама.  Зеленая без финиша гастролировала по стране. И в то время, когда началась война, она также была с театром на гастролях.

Рина Васильевна попросилась на фронт, в концертную бригаду, и взяла собственную долю армейских дорог, потерь и бомбёжек. А в осеннюю пору 1945 года она побывала в Берлине а также расписалась на рейхстаге: «Мне удалось втиснуться между фамилиями матроса-и бойца пехотинца на одной из колонн».  Актриса относилась к профессии неординарно ответственно, ни при каких обстоятельствах не отказывалась от самых сложных поездок.

Она кроме того в Арктику слетала и позже весьма гордилась грамотой «Почетный полярник», выступала и на далеком Сахалине.  Она была весьма музыкальна. Все, само собой разумеется, не забывают «певчую» черепаху Тортилу в «Приключениях Буратино» («Людских ролей не дают, буду играться черепаху!» — записала актриса в ежедневнике), радостную бабушку в «Красной шапочке». «В то время, когда по радио сейчас объявляют: „Романс Тортилы“, выполняет Рина Зеленая», я ощущаю себя тенором в опере, — шутила актриса.

Была у Рины Васильевны еще одна музыкальная роль — ветхой ресторанной певички в комедии «Дайте жалобную книгу». В том месте она самозабвенно пела сентиментальный романс «А нам с тобой, любимый мой, семнадцать лет, семнадцать весен», а на студию позже шли письма с вопросом: «Кто в этом фильме озвучивал Рину Зеленую?»  Последняя киноработа Рины Васильевны — госпожа Хадсон в фильмах о приключениях Шерлока Холмса, каковые снимали целых семь лет.

В то время, когда режиссер Игорь Масленников по окончании первой серии внес предложение Зеленой увеличить роль, она отказалась: «Для чего? Я так радостна сыграть мебель!»  Актриса неоднократно сказала, что ее поражает личный «жизненный сценарий». Много лет по пути театр Рина проходила мимо дома, где жил в то время ее будущий супруг, архитектор Константин Топуридзе (создатель известного фонтана «Дружба Народов» на ВДНХ).

У Зеленой и Топуридзе было большое количество неспециализированных друзей в Ленинграде и Москве, и наряду с этим они ни у одного из них ни разу не встретились. Но все же будущее свела их, в то время, когда тому пришло время. И познакомились они в Абхазии, в доме отдыха «Синоп». Привычный журналист почему-то решил представить знаменитостей друг другу, не предполагая, что это поменяет их судьбу.  — Так в моей жизни появилась новая профессия — супруга архитектора. Сперва я думала: а, ерунда!

Позже вижу: нет, не ерунда! — сказала Рина Васильевна.  С того времени Рина сорок лет была женой Котэ и самой радостной дамой на свете:  — Я выясняла довольно продолжительное время, что это за человек. Позже я осознала, что он не человек, а явление особенного рода.

  благородство и Доброта в Котэ, как именовали его дома, соседствовали со ужасной вспыльчивостью. Если они ссорились, он ни при каких обстоятельствах не признавал собственную вину. Спустя время, действительно, доходил и сказал: «Ну, хорошо, я тебя прощаю!» Не обращая внимания на непростой темперамент мужа, Рина именовала его «мой ангел». «Ангел» был в полной мере земным человеком и не уступал жене в остроумии. Его юмор, как и темперамент, — изысканное сочетание французского с грузинским — от отца-грузина и матери-француженки.

  Первое время жили они тяжело. У них продолжительно не было кроме того собственного жилья, потому, что оба не умели ни добывать, ни выбивать. Как-то Ростислав Плятт сообщил ей с грустной ухмылкой: «Риночка, ну из-за чего мы с вами такие не дошлые и не ушлые?»  До Константина Тихоновича Рина Васильевна была замужем за легендарным столичным юристом Владимиром Блюмельфельдом.

За небольшой покладистость и рост она кликала его Птичкой. Он был значительно старше Рины, она вышла замуж 18-летней и, возможно, исходя из этого относилась к нему больше как к приятелю. По всей видимости, отличие в возрасте давала о себе знать — скоро они разошлись. Об этом браке она позже кроме того не вспоминала. По окончании развода с Блюмельфельдом у Зеленой начался прекрасный роман со известным журналистом Михаилом Кольцовым.

Влюбленные довольно часто расставались: Кольцов всегда ездил в командировки — в Женеву, в Италию, в Испанию… Но основное — он был женат, а Рина Васильевна не стала бы разбивать чужую семью. В то время, когда Кольцов в очередной раз на долгое время уехал в Испанию, она осознала: больше так длиться не имеет возможности.

По счастливой случайности в тот момент артистка встретила Топуридзе и убедилась, что ее идеал мужчины уже отыскан. — Во всем свете не было возможности отыскать человека, что был бы более нужен и серьёзен, — писала она о Котэ. — Какое количество бед, огорчений, неудач, оскорблений мы вынесли в собственной жизни! И ежедневно, зная, что встречусь с ним, я радовалась заново.  Детей у Топуридзе и Зеленой не было.

По окончании свадьбы Рину практически сходу познакомили с первой женой Константина. Актриса именовала ее «отечественная первая супруга» и довольно часто брала детей Котэ от первого брака в Москву. Младший сын Сандро продолжительно жил у нее по окончании войны. Старший, Роман, был ее настоящим втором.

Он писал ей с фронта письма: «Дорогой Рине, снаружи Зеленой, в золотой, от сына, идущего на фронт». Всю жизнь Рина Васильевна не оставляла мальчиков и заботилась о них.  Страно — Зеленая и Топуридзе редко расставались.

Уезжая на гастроли, Рина каждый день строчила мужу долгие письма, зная, что это ему нужно. «Просматривать письмо я, может, и не буду, но оно должно лежать у меня на столе», — наказывал Котэ жене перед отъездом.  Гуляя, они постоянно ходили, мило взявшись за руки, и данной привычке не поменяли, кроме того будучи пожилыми людьми.  Первый инфаркт у Топуридзе произошёл во второй половине 60-ых годов двадцатого века.

В то время, когда он был гостипализирован, Рине Васильевне также стало не хорошо: у нее встало давление а также повредилась сетчатка глаза. Второго инфаркта — через восемь лет — супруг уже не перенес. Утратив Константина Тихоновича, актриса от горя практически ослепла.

Ей кроме того сделали особый бинокль, но видела она все равно весьма не хорошо, и все домашние просматривали ей вслух попеременно.  Всю жизнь, до глубокой старости, умная и парадоксальная Рина Васильевна была окружена гениальными, увлекательными людьми. Она постоянно ценила интеллектуалов с неординарным мышлением.

Дружила с Леонидом Утесовым, Зиновием Гердтом, Борисом Заходером, была знакома с величайшими поэтами, художниками и актёрами того времени: Владимиром Маяковским, Сергеем Есениным, Ираклием Андронниковым, Владимиром Немировичем-Данченко, Сергеем Михалковым… Ужины у Зощенко, Алексея Толстого, Горького и Слонимского — полная норма. в один раз ей подарили альбомчик в кожаном футляре с золотым обрезом, с инкрустацией из слоновой кости, и Самуил Маршак написал в нем такие строки:  Хваленой Рине Зеленой!

  Устрой глобальные смотрины  И созови целый женский пол,  Но я уверен: лучше Рины  Ты никого бы не отыскал!  Экстравагантная на сцене, в жизни Рина Васильевна была совсем не богемной. Сплетни и околотеатральные досужие беседы ее ни при каких обстоятельствах не интересовали. У Зеленой имелся собственный лексикон, собственные оценки, ни при каких обстоятельствах не похожие на неспециализированные, время от времени резкие.

Но на нее нереально было обижаться. Узкий, хороший и осознающий человек, хороший приятель. Многим помогала деньгами, многих утешала и ободряла. И помимо этого, на попечении актрисы было множество родственников. У ее младшей сестры Зинаиды при всех ее свойствах не сложилась творческая будущее: будучи актрисой Театра сатиры, она не получала в том месте никаких ролей. И в то время, когда наконец ушла из театра, Рина Васильевна забрала ее детей и сестру под собственную опеку.

На войне погиб брат, покинув трех девочек, — и о них актриса также заботилась. Рина помогала и старшей сестре, и родственникам мужа из Ленинграда. У нее самой карман всегда был безлюден – платы мгновенно спускались на друзей и родных. При любой возможности она одаривала всех их сувенирами и нарядами.

А себе привозила из поездок новые экземпляры для любимой коллекции игрушек. Появлявшись в гастрольном захолустье, Зеленая искала некрасивые фигурки, сделанные народными мастерами.  — Это было так безобразно, что уже становилось замечательно, — растолковывала она собственный увлечение.  Позже игрушки стали дарить приятели, присылать в качестве подарка благодарные зрители, кое-какие делали их собственными руками.

Эти бесценные экспонаты хранились в ее квартире, в старенькой стеклянной горке.  — Более умные люди коллекционировали бриллианты и хрусталь, а у меня оказались новые деревянные лошадки и глиняные копилки, — смеялась Зеленая.  Когда-то писательница Вера Инбер сообщила о Рине: «Она была похожа на мальчика, что похож на девочку».  И еще о ней говорили так: «Р.

Зеленая артистка с малыми формами».  — По крайней мере, выходя на сцену, я неизменно совершенно верно чувствовала себя высокой, прекрасной блондинкой, — шутила Рина Васильевна.  Она и в действительности была высокой, стройной, весьма спортивной и элегантной.

Это уже в пожилом возрасте из-за заболевания костей Рина начала казаться маленькой и сутуловатой, но элегантной оставалась неизменно.  — Моду я признаю срочно, — сказала актриса. — Того, что день назад мне казалось прекрасным, сейчас для меня не существует, в случае если прошла мода. То, что мне сейчас думается ужасным, я признаю срочно, в случае если мода делает неожиданный поворот. Это не означает, что я надену новую моду. Во-первых, я ни при каких обстоятельствах ничего не могу приобрести, искать, добывать, добывать.

А во-вторых, признавая моду целиком и полностью, я не обязательно использую ее к себе лично.  В юности они с Фаиной Раневской всегда старались «перещеголять» друг друга. Но время было жёсткое.

Раневская, к примеру, весь год проходила в клетчатом мужском пиджаке, а Рина с гордостью носила пальто из серого солдатского одеяла — первую вещь, сшитую специально для нее в первой половине 20-ых годов XX века. И сокрушалась: «Вот умру — и никто не определит, какой у меня был красивый вкус!»  Последние полтора года актриса прожила в Доме творчества артистов кино «Матвеевское». В городе она задыхалась — страдала от кислородной недостаточности.

В «Матвеевское» приезжали ее приятели, навещали родные. Рина не ощущала себя одинокой. Рядом с ней жили Евгений Габрилович, Анастасия Цветаева, Арсений Тарковский.

А красивый парк в «Матвеевском» изо дня в сутки был для Рины Васильевны неиссякаемым источником удивления и радости.  — Вы посмотрите, — сказала она приятелям, — как это придумано: эти красивые цветы и эти необычные листья!  И вдобавок в «Матвеевском» Рина Васильевна успела написать блестящую книгу воспоминаний «Разрозненные страницы», пожалуй, лучшие (без преувеличения) актерские мемуары последнего времени.

  Как-то Зеленой сообщили о смерти одного ее привычного (это произошло 1 апреля): «Боже мой, он что, с ума сошел, погибнуть в таковой сутки? Ему же никто не поверит!» И вдобавок она сказала: «В случае если меня когда-нибудь и наградят, то это произойдёт за 5 мин. до смерти».  Рина Васильевна Зеленая скончалась 1 апреля 1991 года.

Она, как неизменно, не совершила ошибку: утром этого же дня был подписан Указ о краже ей звания заслуженый артистки СССР.  И в ее смерть не хотелось верить…  «Имена», июнь 2007

Рина Зеленая (Около хохота) (1983)


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: