Работники невидимого фронта большого

Работники невидимого фронта большого

Работники невидимого фронта Громадного

 

14 ноября в Театральном музее им.А.А.Бахрушина начинает новый цикл встреч — «Антология русского балета», в базе которого фильмы, подготовленные видеостудией ГАБТ. Их режиссёр и автор Никита Тихонов официально есть начальником видеостудии театра, а неофициально – Громадной со всеми его минусами и плюсами. Никита Сергеевич любезно дал согласие не только дать интервью, но и ответить на вопросы, каковые возможно оставлять в комментариях.

Интервью большое, исходя из этого публикуется в двух частях, комментарии возможно оставлять в обеих. До 13 ноября оно будет открывать издание.

— Никита Сергеевич, давайте начнем с начала, другими словами с истории вашего детища — видеостудии Громадного театра. — История несложная, начинается она с 1990-го года. К тому времени я уже более десяти лет трудился режиссером на первом канале телевидения и занимался музыкальными программами, трансляциями концертов, и громадными, постановочными передачами.

В те годы на телевидении начали появляться новые каналы, показалась новые возможности, в частности возможность трудиться параллельно где-то еще. И я решил уйти из «Останкино» на «свободные хлеба» — меня пригласили в «Огонёк-видео» заниматься видеопублицистикой (в том месте трудились с известной журналисткой Еленой Масюк). Параллельно с известным документалистом Мариной Голдовской мы организовали студию «Амаркорд» на базе НИИ киноискусства.

Наименование студии было связано с темой фильмом «Амаркорд» Феллини (в переводе это что-то вреде «память сердца»), и отечественной задачей было создание фильмов, основанных на воспоминаниях отечественных наибольших кинематографистов. Так появились фильмы о Трауберге, Габриловиче, Хейфице. Это были громадные многочасовые встречи с ними, на протяжении которых они, как «уходящая натура» (имеется такое выражение у кинематографистов) делились собственными воспоминаниями.

 Их стали и рассказы базой фильмов. Мне весьма понравилась эта форма, разрешающая сохранить наследие отечественной культуры, отечественное прошлое (как раз из их уст, а не в авторском комментарии). Одновременно с этим я сотрудничал с «Останкино» по договорам. В музыкальной редакции Центрального телевидения, которой руководил Валерий Михайлович Куржиямский (директор студии музыкальных программ «Останкино»), появилась мысль сделать ежемесячную программу о Громадном театре.

В то время никаких особенных взаимоотношений между театром и телевидением не существовало. Совокупность авторских прав была в зачаточном состоянии. В случае если телевидению необходимо было что-то снять, они просто просили разрешение, приезжали и снимали, – все же было национальное – и театр, и телевидение.Громадный театр постоянно находился на особенном положении и альянс с телевидением имел возможность появиться лишь в силу каких-то случайных событий.

Разовые контакты, само собой разумеется, были, а вот так, дабы «замужество и любовь» – до этого как-то не доходило. «Свахами» стали два человека – Куржиямский и директор Громадного театра Владимир Михайлович Коконин. Из-за чего? Они просто были школьными друзьями и прекрасно осознавали друг друга.

Была создана экспериментальная программа: театр в первый раз допустил в собственные недра телевидение. Мы начали практически жить в Громадном театре, жить Громадным театром, поскольку чтобы что-то прекрасно делать, ты обязан не только знать и осознавать, ты обязан срастись с этим организмом. В Громадном и тогда трудилось огромное количество людей – около 3 тысяч людей (на данный момент, кстати, приблизительно столько же).

К каждому нужен был особенный подход, каждого ты был обязан определить, осознать, что за работы существуют в театре, кто за что отвечает – это весьма сложная конструкция. Помимо этого, сами осознаёте, в то время, когда в театре появляется человек с камерой…Сначала, в то время, когда мы шли с камерой по главному строению (оно на данный момент на реконструкции), я слышал лишь, как раскрываются потайные древесные створки, скрывающие телефоны, и тётушки-гардеробщицы кому-то информировали: «С камерой идут по третьему этажу, переходят туда-то».

Лишь мы переходили в второе место, а в том месте — вторая тетушка: «Пришли на второй этаж, снимают люстру». Чувствовался таковой незримый контроль, практически как «Штирлиц идёт по коридору». Вот в таких условиях мы начинали трудиться. Нужно было знакомиться с ведущими солистами, с великими – тогда это были Уланова, Семёнова, Стручкова, и наибольшие оперные певцы. Просить разрешения забрать интервью.

В то время это было сложно, но мы все преодолели, нас стали привечать. Нас определили, осознали, что мы не «ядовиты».- Как тогда именовалась программа?- Программа именовалась «Громадной театр. вечера и Дни». Она выходила раз в тридцать дней (за исключением летних месяцев) на Центральном телевидении.

Озвучивал её красивый артист – Всеволод Абдулов, владевший особой интонацией и великолепным голосом, совершенно верно соответствующей той теме, тому культурно-историческому слою, которой мы видели в каждом уголке этого театра. Создавали мы эту программу вместе с Леонидом Сандлером, гениальным журналистом, которого знали многие артисты Громадного театра.

Я нашёл для себя мостик, связавший два проекта, в которых принимал участие — театральное искусство и кинематограф, с его вершиной в лице оперно-балетного театра. Громадный театр — что могло быть более сильного, более серьёзного в культурной жизни страны! Меня это всецело захватило. — Да, в то время кино было массовым, а в Большой театра попасть было нереально. — Правильно, за билетами ко мне были дикие очереди, и программы о театре пользовались громадной популярностью.

Тогда не было понятия рейтинга, но мы знали по отзывам, каким успехом пользовались эти программы. Они были совсем новыми, никто с таковой точки – взор из-за кулис на то, что происходит – не говорил о театре.Но… Тут имеется один принципиальный момент. на данный момент, слова «взор из-за кулис» все принимают, как какую-то «жёлтую» историю, – так, возможно, приучили нас газеты и, к сожалению, то же самое телевидение.

Но мы изначально расставили верные выговоры – каким языком и как сказать об этом великом театре – во имя мастерства, во имя созидания, во имя прославления отечественной культуры и российской истории. Нас не интересовал поиск каких-то проблем, интриг, каковые в любом театральном коллективе постоянно существуют. Действительно, за время существования программы мы прошли и сложные моменты.

В то время в театре именно разворачивался эпохальный конфликт – заканчивалась эра Юрия Николаевича Григоровича, разгорались появляющиеся вследствие этого споры. В театре случилась смена управления… Мы не могли не сказать на эти темы в отечественных программах. Но, потому, что были забраны верные точки отсчета, мы ни при каких обстоятельствах не опускались до каких-то «разборок».

Нас постоянно интересовала сущность великого мастерства Громадного театра. Мы шли за артистами, за пьесами, за теми художественными событиями, каковые происходили. А их происходило много.

Сперва нас тревожили сомнения – «вот мы выпустили одну программу, вторую, имеется замысел на третью, а что позже?» И стало известно, что Громадный театр похож на неповторимый «тайник» — при правильно подобранных понимании и ключах ты постоянно можешь отыскать тему. Легко что-то лежит на поверхности, а что-то в запасниках. — И как продолжительно шла эта программа? — Она шла приблизительно три года, а позже началась реструкуризация телевидения.

Показалось ОРТ, изменилась сетка вещания, многие программы , появилось понятие рейтинга, телевидение очень сильно коммерциализировалось. И отечественная программа закончила собственный существование. Сейчас организовывалось РТР, и нам было предложено перейти на второй канал. Так появился новый цикл программ с новым заглавием «Легенды Громадного».

Она выходила приблизительно полтора года.Нужно сообщить, сейчас я большое количество трудился с западными телевизионными группами — мы делали документальные фильмы о России, уезжали за пределы страны. Я трудился в различном качестве – и как режиссер, и как продюсер, что дало новый большой и важный опыт. Но в случае если в программах «Громадной театр.

вечера и Дни» я был единственным режиссером-постановщиком, то на «Преданиях Громадного» оказались и другие режиссеры, среди которых, к примеру, Константин Куц, что на данный момент удачно трудится на многих каналах.В то время, когда вышла новая программа? — Первая программа «Громадной театр. вечера и Дни» вышла в первых числах Января 1993 года, а в 1996-м мы уже делали «Легенды». И что оказалось?

За эти годы мы весьма привыкли друг к другу – Громадной телевидение и театр. Не просто привыкли, я думаю, появилось глубокое доверие. И появилась громадная любовь телезрителей и потребностьво встречах с недоступным Громадным театром на телеэкране.

Так как не все-то москвичи смогут попасть ко мне, не говоря уж о обитателях Новосибирска, например, либо мелких городков России… — Вы театру необычный пиар, о котором тогда мало еще кто вспоминал. — Да, но уже были сложности с эфиром и с техникой, т.е. выход следующей программы постоянно был под вопросом. Иначе, уже сложился какой-то архив — увлекательнейшие интервью, репетиции, фрагменты пьес.

Все это Громадному театру нужно было сохранить. — А где был целый данный архив? — Он был, конечно, в Останкино, поскольку мы трудились для телекомпании. Но в один красивый момент, в то время, когда мы пришли в монтажную готовить программу «Громадной театр. вечера и Дни», я понял, что то задание, которое я дал помощнику по подбору материала из архива, не было выполнено.

Нам просто не выдали рулоны с записями из видеотеки. Стало известно, что Телерадиофонд отделился от «Останкино», и сейчас это — две различные организации, и Телерадиофонд начал требовать деньги за подачу нами же отснятых материалов. Другими словами, несложнее говоря, у нас забрали возможность пользоваться отечественными съемками.

Конечно, все были возмущены. Сначала с нас потребовали маленькие деньги, но в редакциях и их не было. Все осознавали, что пройдет полгода, и деньги уже будут не такие мелкие.

К тому же в Телерадиофонде люди не знали, что и на каких кассетах находится, они кроме того не хорошо ориентировались, что полезно, а что не весьма. В итоге, многие отечественные пленки, каковые попали в Фонд, в весьма скором времени были размагниченными, и очень многое безвозвратно пропало.

Перед всеми режиссерами, каковые трудились в то время в «Останкино», поднялась задача: либо мы остаемся без материала, либо необходимо создавать собственные архивы. — А Громадный театр знал о ваших проблемах? — Владимир Михайлович Коконин сам весьма обожал снимать на видео, и эта любовь сыграла одну из основных ролей. Он осознавал, что означает архивные кадры.

Владимир Викторович Васильев, возглавивший Громадный театр, сам большое количество снимался в фильмах, в телевизионных программах, при его участии создавались фильмы-балеты. Он, будучи великим танцором, непременно, также осознавал роль фиксирования ускользающего времени, роль создания архива театра. На этом понимании и было издано постановление о покупке собственной аппаратуры для театра, дабы не зависеть от «милостей природы». Это, само собой разумеется, весьма дорогое дело для любой организации.

Закуплено было самое нужное, без чего обойтись запрещено, но ничего лишнего. Практически, тут была маленькая комнатка, где находились два опытных магнитофона и компьютерный монтажный стол – тогда это была новинка. Были приобретены две камеры BETACAM, дабы была возможность монтажа пьес. Эта студия размещалась в доме 3/5 в пристройке на углу Петровки и Кузнецкого моста.

В том месте на третьем этаже мы и начали создавать собственный личный архив. — какое количество же вам было нужно закупать кассет, дабы все хранить, поскольку тогда они были максимум часовые? — Было закуплено всего 50 кассет, поскольку это было всё весьма дорого. —  А в то время, когда вы отмечаете сутки рождения студии? — 15 марта 1997 года был издан приказ по театру. — Значит в следующем году у вас юбилей? — Да, нам будет десять лет. — Нужно же, а такое чувство, что студия в театре все время была, что она существует несколько дюжина лет, в этот самый момент должно быть легко море архивного материала. А получается, что лишь за последние 10 лет? — Само собой разумеется.

Как-то меня попросили продемонстрировать кассету №1, и я ее с наслаждением дотянулся. — А что на ней? — А на кассете той концерт ансамбля Игоря Моисеева, что тогда проходил в Громадном театре – это была еще совместная с «Останкино» работа. — Какой спектакль Громадного театра вы сняли полностью первым для архива? — Первая опера была «Иван Сусанин» с В.Маториным, а балет – «Шопениана», где танцевала Л. Семеняка (к 25-летию ее творческой деятельности).К моменту создания студии в театре существовала практика киносъемки, но это было бессистемно, хаотично и не всегда профессионально. Уровень качества съемок как правило низкое по художественным параметрам.

Само собой разумеется, громадное счастье, что именно поэтому сохранились фрагменты репетиций и спектаклей Юрия Николаевича Григоровича, но, например, опера – она не снималась по большому счету. А это жаль. — Это снимали какие-то киностудии либо в театре была собственная кинокамера? — Да и то, и второе. Кое-какие студии передавали театру какие-то отснятые материалы. И киностудия в Громадном театре была, в которой имелась кинокамера. Но все это было в ужасном состоянии.

В какой-то момент В.М.Коконин сообщил: «Вот, давайте посмотрим, что у нас отснято на кино? Возможно, из этого возможно что-то сделать». Сидели, наблюдали… И в итоге махнули рукой – сделать ничего цельного из этого было нельзя.

Не смотря на то, что, само собой разумеется, и данный материал бесценен, поскольку на нем зафиксирована эра.С этим материалом нужно верно и весьма кропотливо трудиться, — и техническ, и творчески.Когда была образована отечественная видеостудия, мы сходу решили  – все различных служб и просьбы артистов театра о предоставлении отснятых материалов, каковые находятся в архиве, должны быть удовлетворены – для репетиций, для увеличения мастерства, для информации и т.п. Само собой разумеется, это не относится к просьбам сторонних организаций.

Им что-то предоставляется лишь при условии заключения контракта с театром о праве применения того либо иного произведения, а театр уже решает, на какой базе. Неспешно все начали осознавать, что существуют права актеров, права театра, авторов, дирижеров, музыкантов. Мы довольны тем, что поставили это дело верно. — А что стало с телепрограммой? — Архив без применения, без эфира – мертв, фактически тщетен.

Он живет, в то время, когда его смогут заметить многие люди. Телевидение такую возможность дает – это многие миллионы сходу. Вы представьте, сколько вечеров необходимо, дабы зал Громадного театра собрал сотню тысяч людей? Так как он вмещает всего 2 тысячи зрителей. А за один телепоказ при рейтинге «3-4» (таков примерный рейтинг отечественных программ) с Громадным театром видится не одна сотня тысяч любителей мастерства.

Мы это осознавали, исходя из этого сразу же поставили задачу — применять отснятые материалы для новой эфирной телепрограммы, сейчас уже произведенной самим Громадным театром.Через полгода по окончании образования видеостудии был заключён сделку с каналом «Культура», грамотным в сентябре 1997 г. – мы с ним практически ровесники. — Да, тогда крайне важно было появляться в необходимое время в нужном месте, своевременно быстро встать в проходящий мимо поезд… — Вот-вот! Но нам было крайне важно изначально верно позиционировать новую программу.

Это произошло лишь за счет того, что мы забрали верный тон, еще в программе «Громадной театр. вечера и Дни». В новых коммерческих условиях принципиально важно было, дабы отечественный новый цикл не принимали, как рекламу.

Это фундаментальные базы культурной жизни нашей страны, мы несем, в первую очередь, просветительскую функцию.Программа начала называться «15 подъезд» (номер подъезда служебного входа в старое строение), рефрен у нее был: «О жизни Громадного театра на сцене и за кулисами». Эта программа просуществовала В первую очередь 1998 г. по середину 2000 г., за это время мы продемонстрировали 52 выпуска «15 подъезд» (по 26 мин.).

Форма, которая стала в данной программы, с уходом В.В.Васильева также должна была претерпеть трансформации, и с сентября 2000 г. цикл программ начал называться «Билет в Большой». Были различные варианты названий, но ответ постоянно принимается вместе с каналом, а они выбрали именно это. Программы «подросли» в хронометраже – сейчас они по 39 мин..

На сегодняшний момент сделано уже более 120 выпусков. Кстати, и архив отечественный за это время существенно пополнился. — Я обращала внимание, что раньше хотя бы одна камера, но снимала чуть ли ни каждый второй спектакль, а сейчас весьма редко – премьеры и вводы, да да и то не все. — Был период, в то время, когда мы довольно много снимали. По причине того, что необходимо было «заложить базу» – успеть отснять одних солистов, успеть заметить вторых.

Но нереально хранить, предположим, 65 «Щелкунчиков», все-таки какой-то отбор обязан происходить. Исходя из этого на данный момент мы снимаем, в то время, когда делаются новые вводы либо происходят какие-то трансформации в спектакле, либо, в случае если с этим «Щелкунчиком» происходят какие-то знаменательные события (к примеру, пьесы в честь юбилеев выдающихся артистов). — какое количество на данный момент сотрудников в студии? — Сначала нас было четыре человека, на данный момент девять. Практически, мы делаем роль маленькой телекомпании.

Лишь в любой телекомпании, кроме того самой маленькой, трудится человек шестьдесят, а у нас в шесть раз меньше. И, в первую очередь, все сотрудники должны быть универсальны в профессиях это и имеется принцип студии, студийности, как понятия. Монтажеры, например, должны быть иногда и операторами, и видеоинженерами, быть привычными к тому же с элементами компьютерной графики. Они должны, помимо этого, замечательно ориентироваться в технике, смотреть за новинками.

И самое основное – знать театр! — И обожать его, возможно? — А без этого тут нереально, по причине того, что мы тут . Рабочий сутки начинается в 11 утра и заканчивается в 11 вечера. Время от времени позднее. У нас имеется выходные дни, но значительно чаще они плавающие.

К сожалению, на данный момент отмечаем громадную текучку кадров. — Обстоятельства? — Во-первых, специалисты, технические эксперты ко мне не придут, по причине того, что они привыкли к второму уровню оплаты. Мы вынуждены брать людей с какими-то базисными знаниями и всему остальному учить уже тут, выращивать. Из-за чего мы говорим «студия»? По причине того, что тут все время проходит процесс воспитания кадров.

Проходит года три и человек делается экспертом. Но в то время, когда он стал классным экспертом, его уже ожидают с распростертыми объятиями опытные телестудии с громадными окладами. Сравнительно не так давно у меня ушел хороший монтажер, что за два года в студии многому обучился. Я не могу его корить, но что нам делать? Я обязан отыскать замену.

А где? Казалось бы, самый несложный метод – обратиться в школы телевизионного мастерства. Но не только выпускники школы, но кроме того студенты к нам идти не желают. Их не устраивает ни уровень заработной плата, ни занятость (на ТВ монтажер трудится посменно — два дня через два). Мы этого предложить им не можем.

Бороться с этим я не могу. Ясно, что делать «мыльные» телесериалы значительно удачнее. Но, каждому собственный весьма интересно… — А «Культура» берёт у вас программы? — Да, мы трудимся по их заказу, и они обретают смежные права на программу.

Хазанов Геннадий монолог Письмо жены бойца невидимого фронта


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: