Последнее интервью сергея говорухина

Последнее интервью Сергея Говорухина

Мы брали это интервью всего два месяца назад — незадолго до 50-летия Сергея Говорухина, он делился замыслами на будущее и жаловался на нехорошее самочувчствие… Но мы и не пологали, что смерть настигнет его так скоро, и это интервью станет последним в его жизни…

Автор, режиссер, сценарист, пара раз побывавший на войне, награжденный боевыми призами… В Чечне Сергей был серьезно ранен. Один звонок влиятельному отцу – известному режиссеру Станиславу Говорухину – и за Сергеем, возможно, отправили бы вертолет, отвезли бы в лучший военного госпиталь. Сергей отцу не позвонил, посчитал это нечестным по отношению к вторым раненым. В следствии утратил ногу…

Вот таким сложным и мужественным человеком был Говорухин-младший. У него на все была собственная точка зрения, он не был подвержен тенденциям и влияниям. Ко дню рождению он сам себе сделал презент – закончил фильм «Почва людей». По роковому стечению событий, как раз в эти дни фильм вышел в прокат, но Сергей ни при каких обстоятельствах не определит, какой была реакция зрителей…

 В центре драмы – храбрец, что пишет никому не необходимые гениальные сценарии. Рядом с ним – красивая дама. Дабы устроить ей хорошую судьбу, храбрец готов пойти на компромисс.

Ничего хорошего из этого не выйдет… Практически автобиографичная история…

О фестивалях

– Сергей, «Почва людей» ничего не взяла в Выборге. Из-за чего?

– Зрители отлично приняли картину. А вот жюри… Фильм был закончен в марте, и я, возможно, имел возможность уже давно путешествовать по фестивалям, включая «Кинотавр» и Столичный. По договоренности с президентом «Окна в Европу» Арменом Медведевым я держал фильм намерено до Выборга.

Дальше возможно не комментировать. По причине того, что в действительности все так и делается – имеется решения жюри, имеется квоты устроителей фестиваля… Мы не попали ни в том направлении, ни ко мне

Последнее интервью сергея говорухина

– А вам бы хотелось призов?

– Все собственные награды я уже взял – на войне. Российские фестивали меня не интересуют. Не лукавлю, знаю, как все распределяется, и знаю, что лучшим картинам не достается ничего.

Приобретает или артхаус, или что-то пролоббированное. По причине того, что… а судьи кто? Вот если бы в жюри сидели бы люди, чьи нравственность и вкус не вызывает сомнений…

– Ну хоть получить на картине окажется?

– Не окажется. Прокат в последних числах Октября – весьма ограниченный, по причине того, что картина камерная. Я не верю по большому счету в доходы кроме того отечественных весьма кассовых картин. По причине того, что 50 процентов достается прокатчикам, 15 дистрибьюторам…

– Тогда для чего снимаете?

– Это вопрос… ниже пояса. Уже давно я бы смог вам ответить красиво и пафосно. на данный момент не знаю, что и сообщить. По причине того, что сейчас имеется Интернет, из которого нормально возможно качать все. DVD-рынок агонизирует, осталось год-два. И имеется телевидение, три канала, которым мы можем предложить картину, – в случае если это не боевик, а у нас не боевик, – Первый, ТВ Центр, Российская Федерация.

Для русского канала, что позиционирует себя как национальный, с идеологической окраской – отечественная драма – не формат. ТВ Центр склоняется к развлекательному жанру. А с Первым каналом сложная история. Они берут картину лишь для «Закрытого показа», а в том месте на данный момент новые установки: в случае если я уже воображал в том месте собственную прошлую картину, следующую не берут.

Вот и получается, что снимать кино совсем бессмысленно: реализовать мы его не можем, продемонстрировать не можем. А жизнь-то в кино положена не придуманная, настоящая, отечественная, отечественные нервы… И для чего тогда все?!

– Еще один подлый вопрос. Может, будущее ваших фильмов складывается так неудачно, по причине того, что вы сходу беретесь за все: сами пишете сценарий, сами режиссируете, сами продюсируете… Может, лучше доверить часть обязанностей вторым специалистам?

– Не в моем многоликом сочетании дело, это не более чем стечение событий. Дело в том, что картина, которая повествует о невостребованности настоящей культуры Сейчас, тяжело, гипертрофированно трансформировалась в судьбу. И в жизни все оказалось намного тяжелее и печальнее.

Теле- и кинобоги говорят с нами, не скрывая собственную позицию: у нас установка на развлечения.

– А вы не желаете в этом принимать участие?

– Именно весьма желаю! Я бы с наслаждением поставил бы… «Ревизора». Ни при каких обстоятельствах не видел забавного «Ревизора».

Мне хотелось бы сделать из него безумно забавную буффонаду. Все бы дал на откуп актерам… Но такие проекты мне никто не предлагает.

– У вас репутация неудобного человека?

– Возможно, имеется люди эластичнее меня. Но выше ли от этого уровень качества их продукта? Все живописцы – достаточно сложные люди, я не готов поменять собственный вывод в угоду кому-то.

Был когда-то фильм Бортко – он тогда снимал превосходное кино «Единожды солгав». В том месте храбрец Юрия Беляева – живописец, что оформлял залы партийных съездов – и все у него было прекрасно: машина, квартира, дача… Но он грезил написать что-то настоящее. А второй живописец, что был не пользуется спросом, сказал: писать необходимо что-то одно – если ты пишешь комиссаров в нимбах, получается линия знает что… Я пологаю, что вгрызание в отстаивание позиций и свою правду – верный путь.

О Михалкове

– Вам и без того непросто в профессии, для чего вы сознательно осложняете себе жизнь? Для чего высмеяли в собственной книге Никиту Михалкова?

– Мне не нравится все, что он делает сейчас. Я не осознаю, из-за чего нужно было проводить многодневные кулуарные истории со съездом. Для того, дабы отобрать у Госкино и Минкультуры львиную долю средств? Никита Сергеевич мое отношение к себе знает.

Он приглашал меня в правление Альянса кинематографистов – снова созданного. Я написал ему отказное письмо, в котором согласился, что его творческая смерть – моя личная катастрофа, что живописец для того чтобы уровня, как он, что так ощущал киноткань, был таким тонкачом, не имел права размениваться на вызывающие большие сомнения мизансцены с участием себя любимого, власти и денег… В следствии кино-то закончилось…

– Быть может, нет никаких мизансцен, может, это легко возраст?

– Нет, ему рано еще уходить! Я с вами полностью согласен, что режиссура – это профессия, из которой нужно своевременно уходить, но с Михалковым вторая история. Я ему уже в другом письме написал, что «Цитадель», которую все ругали, мне, к примеру, понравилась.

В том месте имеется тот Михалков, которого – как я опасался – мы утратили безвозвратно. В том месте имеется материал, сделанный на узких ощущениях. Одна лишь сцена, в то время, когда немецкие пленные и наши солдаты толкают машину, дорогого стоит.

– Вы, возможно, поклонник михалковских «Пяти вечеров»?

– Превосходная картина, и спектакль был превосходный. Но это не самый мой любимый фильм Михалкова. И понимаете из-за чего? В том месте имеется важная драматическая неувязка.

Моя мать дружила с автором пьесы – Александром Володиным. А я состоял с ним в переписке. Не смотря на то, что мы ни при каких обстоятельствах не виделись.

Я все планировал к нему в Питер и… прособирался. Сейчас иногда езжу к нему на могилу, в то время, когда бываю в Санкт-Петербурге. Так вот мы с Володиным пребывали в милых эпистолярных отношениях, и я ему написал: «Александр Моисеевич, не могу осознать сущность претензий Ильина к Тамаре. Он валандался где-то 20 лет, а позже пришел и начал требовать: давай, отправься со мной.

И в то время, когда она отказывается, он запивает, куда-то уходит»… Володин мне ответил: «Вы полностью правы, потому, что вечеров было шесть, и в одном из вечеров узнается, что Ильин по окончании войны сидел в лагерях»… Конечно, ни Товстоногов, ни Михалков тогда не могли этого продемонстрировать, а без шестого вечера история мне представляется пара кастрированной.

А по большому счету, я все кино Михалкова обожаю. Все – до… – с чего беда-то началась? С «Сибирского цирюльника»?

 

Деньги правят киноискусством и миром. А ведь капитализм – умирающая совокупность. И в этом смысле, отринув все амбиции, мы должны признать: Маркс-Энгельс были правы. Совершенное устройство общества – социализм.

Все стратегическое – недра, самолеты, пароходы – должно принадлежать стране. А автомобили , турбизнес, общепит – прошу вас, отдавайте в частные руки.

 

О власти

 – А Белый дом вы тогда для чего защищали?

– Фу какая вы… Я был пленен романтикой. В собственный оправдание обязан заявить, что ровно через два месяца я осознал все и написал целый цикл иронических миниатюр – про всяких ельцинов и гайдаров.

– Ваш папа, не забываю, в 90-х, также взволнованный, показался в телеэфире, потрясая камушками от свергнутого на Лубянке монумента Дзержинского. И также позже покаялся…

– Неспециализированная эйфория. Не смотря на то, что на чем она была основана?.. В отечественной-то семье ясно, на чем. Папа Станислава Сергеевича сгинул в лагерях. Моя бабушка по маминой линии, будучи солисткой камерного столичного хора, 8 лет отсидела. Позже поражение в правах… Возможно, ни отцу, ни мне, ни многим вторым не хватило мудрости осознать, что по большому счету происходит в стране.

В ужасном сне не имело возможности присниться, что такая империя будет уничтожена за 6 лет. А ведь как верно все было устроено, грамотно Госпланом увязано: в случае если КамАЗы делали в Татарии, то комплектующие делали на Дальнем Востоке…

– Верите в западный заговор?

– Нет. Сами все натворили.

– Вы неизменно против власти?

– В советское время я особенно не восставал против режима. А сегодняшний мне вправду органически чужд. Режим породил новых людей, поколение молодежи, талантливой на все.

Ну как такое быть может, дабы… пять подонков сожгли бомжа на Вечном огне?! Либо жарили на том же Вечном огне же яичницу?!

– Вы бывали в Чечне, Дагестане. Сейчас многие говорят об угрозе межнациональной войны. Верите в эту угрозу?

– Верю. Более того, в нее верят офицеры, генералы…Чеченская Республика, Дагестан – это вторая культура, вероисповедание. Мы не можем существовать на равноправных началах. Пускай любой остается в своей квартире: эфиопы – в Эфиопии, дагестанцы – в Дагестане, французы – в Париже. У каждого имеется собственная почва – и красивая!

Давайте останемся соседями.

 

Сейчас чеченцам дается полный карт-бланш, в республику вливаются огромные деньги. И они неспешно забирают целый Кавказ – не так долго осталось ждать заберут исконно русский Пятигорск, Кисловодск… Получается, что огромная страна платит дань 50-тысячной группировке лишь за то, дабы не было войны…

 

О войне

– Для чего вы-то пошли на войну?

– Необычный вопрос. Я не осознаю, из-за чего многие коллеги не сделали того же самого. Так как кто, как не мы, должны были оказать влияние на происходящее мракобесие?..

– А вдруг ваш сын на следующий день захочет сделать то же самое?

– Мой сын уже трижды побывал на войне, в зоне военных действий. В третий раз мы были совместно. 20 лет мальчику – сам вправе принимать решения. Он был в том месте как армейский обозреватель, оператор.

Я человек уязвимый, но в некоторых местах у меня имеется надежная броня – вот как с сыном.

– Основное чувство, основной урок войны?

– Весьма простой. Я ушел в первоначальный раз на войну в 30 лет – мальчиком, а возвратился мужчиной. И вдобавок… Я нигде так не смеялся. Это маршрутизирование по смерти и грани жизни обостряет чувство юмора. И позже война так плохо выглядит упрочнениями отечественного брата-кинематографиста.

В том месте не каждый день свистят пули… Это легко вторая грань бытия. Она как лакмусовая бумажка выявляет в человеке все лучшее и нехорошее. Но это не панацея.

По причине того, что война камуфлирует на некое время что-то негативное в человеке, но не избавляет его от пороков окончательно. В мирной жизни, где приходится существовать по вторым законам, все возвращается…

– Где вам комфортнее?

– В том месте моя среда обитания. А тут не знаешь, от кого чего ожидать.

– Вы мизантроп?

– Нет. Легко у меня большое количество претензий к человечеству. Я не могу принимать ситуации так, как мне их преподносят. Я умный. Пробую разбирать.

И, само собой разумеется, меня бесит непререкаемая власть денег. Человечество делается все более равнодушным. Кто-то из великих сообщил: не опасайся приятеля по причине того, что он может предать тебя, не опасайся неприятеля, талантливого убить тебя. А опасайся равнодушных, потому что с их немногословного согласия совершаются и убийства, и предательства, и все самое ужасное на земле. Российская Федерация – страна равнодушных.

Вот из-за чего я не весьма уживаюсь тут. Не смотря на то, что не совсем понимаю суть отечественных коллективных претензий к власти, по причине того, что мы сами ничего не пробуем поменять, сами все время стремимся одурачить, сделать подороже, но похуже… Исходя из этого мне значительно приятнее Европа.

Об эмиграции

– Может, стоило уехать? Ни при каких обстоятельствах не думали об этом?

– Из-за чего не думал? Были мысли, имеется, и все насильственнее оккупируют мое сознание… Возможно, и уеду. Нужно решить какие-то денежные неприятности. По причине того, что никто в том месте меня на киностудиях не ожидает, и собственной литературой я вряд ли в их контекст впишусь. Нужно основательно готовиться.

Чем дальше – тем больше не осознаю, как тут жить дальше.

– А в том месте?

– В том месте я буду сидеть в какой-нибудь Таррагоне, выпивать кофе в уличной кафешке и отдавать бесчисленные долги литературе – независимо от того, будет это опубликовано либо нет…

– Семья готова поделить ваши устремления?

– Не только семья, но и приятели. Да я пологаю, что мои устремления готовы поделить 80 процентов наших соотечествеников. Был бы помоложе – действовал бы решительнее.

У меня в молодости было большое количество профессий. Хоть сварщиком отправился бы трудиться. А на данный момент здоровье не разрешает.

У меня трое детей, матери 78 лет… Я всех содержу – и себя а также. Через десятилетие – в то время, когда я не смогу трудиться – мне что делать? Я с кошмаром думаю об этом… Исходя из этого лучше уехать. У меня пенсия 400 евро, а у испанского пенсионера 1200 – и жизнь втрое дешевле, чем у нас… И все в том месте происходит – все культурные процессы – и лучше, и увлекательнее…

Об отце

– Имея такую фамилию, возможно было бы устроиться в профессии с громадным шиком и не думать сейчас об отъезде…

– Что имела возможность мне дать фамилия? Папа мне ни при каких обстоятельствах ни в чем не помогал, не считая бессчётных критических обстановок. Пальцем не пошевелил, дабы уменьшить мою жизнь в профессии, думал, что так вернее – и я считаю, что так вернее.

И собственного сына так же воспитываю: чуть ему стукнуло 18 – он сам начал зарабатывать.

Все, чего я достиг, добился самостоятельно, и я собственному отцу за эти уроки судьбы признателен. И позже я человек невезучий. На мне все заканчивается. Вот наследники вторых громких фамилий – Ефремов, Бондарчук, Янковский – возможно, под второй звездой появились, я – под второй… Я рад за них.

Дай Всевышний им удач. А моя жизнь меня питает вторыми ощущениями, она насыщена. Если бы я купался в прочих прелестях и деньгах судьбы – не известно, чем бы это еще закончилось.

В первой половине 90-ых годов двадцатого века я стал обладателем строения в центре Москвы, которое в собственности в наше время театру Марка Розовского. Каким-то образом удалось все пробить в мэрии без особенного труда на срок 25 лет. Я желал сделать в том месте театр, кинотеатр, ресторан… Но вступил в разногласия с директрисой, которая объявила, что в фойе будет выставка народного творчества. Я заявил, что все умирают как желают заметить шашки из моржовых костей… Мы повздорили. Я имел возможность бы сообщить ей: отправилась вон.

Вместо этого я повернулся и сам ушел. И сейчас судьбе за это благодарен. Было бы у меня это строение – я бы заматерел, покрылся слоем масла… Не было бы тогда войны в моей жизни… Исходя из этого прекрасно, что все произошло, как произошло. Не смотря на то, что чего скрывать – время от времени хочется каких-то феерических денежных потоков… (смеется)

– Вы не поклонник творчества Говорухина-старшего?

– Это не мое кино. В случае если я, к примеру, захлебываюсь от восхищения по поводу творчества Михалкова, я не могу так же эмоционально реагировать на творчество Станислава Сергеевича. Я отдаю ему должное, осознаю, что это хорошее, крепкое кино.

Но не мое. Мне занимателен человек в пограничных обстановках, его погружение в себя. Мое кино – это Хуциев, Хотиненко («Зеркало для храбреца» – это один из лучших фильмов не отечественного, а мирового кинематографа), ранний Бортко, Кончаловский… Это столпы мирового кинематографа.

Я по большому счету считаю, что советское кино – лучшее кино в мире. А у Станислава Сергеевича, на мой взор, один из лучших фильмов – «Робинзон Крузо». Поэтическая картина об одиночестве – ничего общего с книжкой, которую я, кстати, не обожаю.

– Вы про собственного отца написали: он неизменно удачлив. Разве это порок? Либо вы ?

– Ни за что! Я кроме того на 75-летие отца стихи ему посвятил:

От рождения до срока жизнь –

Сюжетов полотно.

На холсте лежит дорога,

За холстом – твое окно.

Все, что ты просил у Всевышнего,

Было им тебе дано….

Это честно. Он вправду удачлив во всем. Мой мастер – Валентин Ежов, создатель «Белого» солнца «и Сибириады пустыни», также был поразительно удачливым человеком.

И я вспоминаю о нем с упоением. Нужно было иметь особенное мужество так принимать жизнь на фоне неспециализированной неустроенности: легко писал сценарии, все это ставилось, деньги были, бабы были, на войне выжил и красивый мужчина был – с прямой гордой осанкой. И ни при каких обстоятельствах не подписал ни одного письма, подлости никому не сделал…

О жене и детях

 – Но вам небеса отправили красивую спутницу судьбы. О собственной нынешней жене вы заявили, что она сочетает в себе противоположные качества: красоту, ум и доброту…

– У меня вправду занимательная супруга. Когда-то считалась одной из первых красавиц Москвы. Наряду с этим настораживает, что домашняя и верная, и бьется за сохранение семьи. Все мышеловки, расставленные на ее пути, она обходила бессознательно – за ненадобностью…

– Вы получали ее?

– Нет. Я сломал ей жизнь. Ей было 18, мне 31. Имела возможность бы в противном случае распорядиться собственными внешними данными. Но, возможно, ей все это нравится? Я забрал ее у своих родителей, воспитал и образовал. Скандалим, само собой разумеется.

Но она мой человек. В то время, когда Никита Михалков пригласил меня в правление СК – меня, человека, много видевшего в данной жизни, два дня разламывало. Я осознавал, что в случае если откажусь, то во многом будет поставлен крест на моем творчестве. А вдруг соглашусь – как с этим жить дальше?… Супруга разрешила мои сомнения практически несколькими фразами: «Через пара лет никто не отыщет в памяти, на что ты отправился для этого.

Об этом будут не забывать пара человек. Но самое основное, что об этом будешь не забывать ты сам»…. Я тут же сел и написал отказное письмо Михалкову.

Вот это дороже всего – в то время, когда люди существуют на одной волне.

– Супруга в обязательном порядке должна быть красавицей?

– У меня не все жены были красавицами. В третий раз повезло. Поражает не внешняя эффектность, а глубина, порода, она занимательна внутренней красотой.

– И, само собой разумеется, благодарю ей за детей?

– Время от времени задают вопросы, от чего у вас дети такие хорошие? По причине того, что ни при каких обстоятельствах на них времени не жалели, по причине того, что втягивали их в водоворот собственной судьбе. Если ты вычисляешь собственную жизнь верной, пускай они постоянно будут рядом – за столом, на праздниках, на похоронах в обязательном порядке – и позже каждый год на кладбище, в баню пускай ходят – слушать поэзию русского мата… Мое окружение – качественные, самодостаточные, женщины и умные мужчины, и дети, живя в этом кругу, обучились расставлять приоритеты: они знают, что за пределами этого круга – мишура.

Мы, само собой разумеется, отслеживали увлечения детей: компьютер, телевизор, книжки… А как в противном случае? Засыпали сыновья под хорошую музыку. Так и должно быть… Сравнительно не так давно изучил перечень литературы, что дали в школе младшему сыну.

В этот самый момент же его скорректировал: «Трех мушкетеров» ты прочтешь когда-нибудь позже, в случае если захочешь, а на данный момент мы с тобой прочтём рассказы Шукшина и «на следующий день была война» Васильева… Я сам счастливо миновал целый данный литературный мусор – Жюля Верна, Даниэля Дефо… Хочется затевать с другого. Я начинал со «Школы» Гайдара.

– Чем ваша супруга занимается кроме воспитания детей?

– Она громадный глава. Директор музея Театра на Малой Бронной. И вдобавок президент Фонда «Надежда» – занимается с больными раком мозга детками, лепят какие-то поделки, ездит в онкоцентр, привозит в том направлении артистов… Мелкий фонд, маленькие деньги, но все занимаются конкретным делом.

О маме

– Мама дала вам больше для создания личности, чем папа?

– Папа не жил с нами ни при каких обстоятельствах, исходя из этого эту главу в моей жизни возможно смело опустить. А маме не было особенно со мной не легко. Она не ходила в школу. Сказала преподавателям: «Я заблаговременно знаю все, что вы мне сообщите – что он не хорошо обучается, что не хорошо себя ведет… Исходя из этого прошу вас, не тревожьте меня…». Она научила меня многим вещам в профессии. Мама – превосходный режиссер, педагог.

Ставила выдающиеся пьесы. Я не забываю ее потрясающую «Чайку»: в то время, когда все декорации, костюмы были белые. Мама научила, как верно трудиться с текстами. Благодаря ей, я осознаю, чем фраза «Я тебя обожаю» кардинально отличается от фразы«Я обожаю тебя»…

Мы жили хорошо. У нас была собственная двухкомнатная квартира – уникальность по тем временам, что снабжало нескончаемый приток гостей Я полноценно впитал в себя потрясающую воздух того времени – шестидесятых годов. А позже показался отчим, через несколько лет он стал директором филармонии – и мы зажили!

– Поладили?

– Да. Он был увлекательный мужик, татарин. Они прожили 15 лет, а позже разошлись. Как это водится, он отыскал себе молодую стоматологиню. И линия его знает… лучше бы ему этого не делать… Был бы на данный момент жив.

И мать при нем была бы вторая.

О Высоцком

– От своих родителей вам перепали крупицы знакомств с великими?

– Я знал Высоцкого, переписывался с Нагибиным…

– Они соответствуют тем мифам, каковые о них созданы?

– Не весьма. Высоцкий – одержимый, гениальнейший человек. И во всю эту историю с наркотиками я не верю. Что он погиб от того, что ему не налили положенный стакан водки – в это верю. Запрещено человека быстро выводить из запоя. А запои бывают у всех, и у меня бывали.

На мой взор, это естественно для творческого человека.

 

А по большому счету… из-за чего запрещено человека перестать трогать?! Из-за чего нужно в обязательном порядке выискивать пятна порока? У Визбора были превосходные строки: «пробуя обкусать ступни гиганта»…

 

О замыслах

 

– На пороге 50-летия вы, возможно, что-то итожите в собственной жизни. Что стало главным: война, встречи с гениями, дамы?..

– На пороге 50-летия прихожу к неутешительному выводу: я написал две толстые книжки, снял четыре картины. Книжками я доволен, но их должно было быть втрое больше. Нет во мне эмоции ответственности перед вечностью. И элементарной силы воли. И основное – время писать было! какое количество я его израсходовал впустую!

На тех же дам. Совсем необязательно было пополнять целый донжуанскй перечень – ни опыта, ни особенных впечатлений это не дало. Все мои книжные амурные истории от начала до конца придуманные, я ничего не брал из собственной жизни.

В кино также могло быть и уровень качества повыше, и количество.

И вот мне 50. какое количество еще проживу – не знаю, здоровье хромает. Лет 20? Может, еще что-то наверстаю.

А все эти отговорки, что больше люблю качество чем количество – от лукавого. Не легко примиряться с действительностью. Сравнительно не так давно услышал от кого-то: я не живу в этом времени, я живу.

Готов подписаться под этими словами.

– Если не уедете в Европу, то что дальше?

– Желаю поставить повесть «Вот пришел гигант» писателя Воробьева. Мы с ним во многом схожи. У него не состоялась будущее ни при жизни, ни по окончании… Мне захотелось увековечить его память – поставить историю финиша 60-х о несостоявшейся любви. Такая, понимаете, история – как дуновение ветра. Второй год пробую экранизировать – не выходит. Вот «Ревизора», может, поставлю… А в литературе все несложнее.

Планирую выпустить книгу иронических миниатюр «Со мной и без меня» – громадным количеством, с солидным издательством, дабы прийти в магазин «Москва» и не искать ее в подвалах. Замыслов громадья нет. Все упирается в пресловутую удачливость.

– Тогда от души хочу, дабы успех к вам повернулась лицом!

Разговаривала Илона Егиазарова

Бой на 12-й заставе глазами Станислава Говорухина


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме:

  • Последнее интервью

    Последнее интервью 24 апреля в Москве на 75-ом году судьбы умер автор Аркадий Вайнер. Аркадий Александрович Вайнер появился в Москве…

  • Андрей краско. последнее интервью

    Андрей Краско. Последнее интервью На 49-м году судьбы скончался один из самых популярных актеров русского экрана Андрей Краско. За последние годы он…

  • Последнее интервью мэрилин монро

    Последнее интервью Мэрилин Монро В июле 1962 года Ричард Меримэн совершил следующее интервью с Мэрилин Монро. Текст ниже демонстрирует лишь ответы…

  • Последнее интервью кинозвезды

    Последнее интервью кинозвезды В эти дни Клара Степановна отмечала бы собственный 85-летие. Но пять лет назад ее не стало. Каналы обширно отмечают юбилей…

  • Тимур батрутдинов. интервью

    Тимур Батрутдинов. Интервью Тимур «Каштан» Батрутдинов — резидент Comedy Club (ТНТ). Начал собственный творческий путь с КВН. на данный момент пробует себя в кино. Пишет…

  • Алла пугачева у владимира познера. полная версия интервью

    Алла Пугачева у Владимира Познера. Полная версия интервью 9 апреля на Первом канале состоялся долгожданный эфир программы «Познер» с Аллой Пугачевой. 15…

  • Из последнего интервью евгения дворжецкого

    Из последнего интервью Евгения Дворжецкого В моем рабочем замысле на декабрь значилось: «Интервью с Евгением Дворжецким». Мы договорились об этом еще в…

  • Интервью

    Интервью Игорь Савочкин — человек огромного внутреннего обаяния. Как актер он трудолюбив и пользуется спросом: снимается в кино, рекламе и клипах. Но…