Наш человек в законе

Наш человек в законе

Отечественный человек в законе

К этому времени мне довелось делать на телевидении фактически все: снимать информационные сюжеты, разные документальные очерки, вести передачи о кино, писать сценарии телефильмов а также для таковой передачи, как «светло синий огонек». Довелось принимать участие в создании первых интернациональных телемостов. Это было безумно сложно, в особенности технически — за полтора часа до сорока переключений.

Случались срывы. «Берлин! Берлин!» А в ответ — чёрная дыра и тишина на экране. Приходилось мгновенно принимать ответ — что-то заменять, выбрасывать. Но было это и безумно весьма интересно — поиск новых форм, совместная работа с сотрудниками из государств Интервидения, поездки за предел, наконец.

Я с наслаждением разъезжал по стране, забирался в самые отдаленные экзотические места, что было быть может, благодаря любви управления к таким, к примеру, проектам как строительство БАМа. И вот внезапно — крутой поворот. Вместо общения с писателями, актерами, учеными, политиками — суды, колонии, колонии.

У меня было желание по большому счету кинуть все и уйти с телевидения. Но весьма не так долго осталось ждать я поменял точку зрения. Новый, незнакомый материал неизменно увлекателен для журналиста.

А данный фактически был закрыт для многих, и в случае если уж тебе выпадает таковой шанс… Я нежданно осознал, что «закон и Человек» дает необыкновенную возможность сказать правду с экрана. В то время на телевидении (само собой разумеется, не только в том месте) всячески поощрялась лакировка действительности. Люди говорили по бумажкам, дабы не ляпнуть лишнего.

Но о какой бумажке может идти обращение, в случае если подсудимый борется за собственную жизнь либо получает сокращения угрожающего ему срока? Никакой СИЗО, никакая колония просто не поддаются лакировке. Что по большому счету возможно правдивее съемки захвата преступника?

А вытрезвители и притоны? Это была такая жгучая действительно, что время от времени на приеме передач у глав вырывалось: «Вы что, не могли переодеть этого алкоголика?» Придирались фактически к каждой передаче: «Тут убрать, в том месте подрезать, а это ни за что не показывать». И все-таки что-то же пробивалось в эфир. Перед тем как, наконец, подписаться на так называемой папке, главред с тоской обращается к своим помощникам: «Ну, что, будем подписывать?

Ох, ощущаю, попадет нам…» И иногда вправду попадало. Оглядываясь сейчас назад, просто не веришь, что приходилось вести ожесточённую борьбу за право назвать бомжа бомжом, наркомана наркоманом (не было таких явлений в Советской стране!) С гордостью вспоминается, что получалось «протаскивать» в передаче такие выражения, как «презумпция невиновности», показывать, что запрещено преступника до суда именовать преступником, утверждать, что кроме того у нас существуют коррупция и мафия.

К громадным «творческим» достижениям отношу передачу, в которой сразу после первого июня 1985 года (начало антиалкогольной кампании) я процитировал дореволюционную брошюру о пользе виноделия. какое количество позже мы сделали материалов о самогонщиках, одеколонщиках и любителях метилового спирта! Пригодилось много времени, дабы Правительство осознало вред, нанесенный тем известным распоряжением.

Уверен, что закон «и передача Человек» внесла вклад в трансформацию политики, которая связана с борьбой с пьянством. А как опасались приездов обозревателей программы во всех республиках и областях! «Из-за чего как раз к нам? Из-за чего не к соседям?» Приходилось растолковывать, что у соседей мы уже были, что желаем сейчас поведать, как у вас ведется борьба с хищениями (спекуляцией, взяточничеством).

Старались втолковать местной администрации, что чем активнее раскрываются правонарушения, тем лучше трудятся суды, прокуратура, милиция. «Так-то оно так, — соглашалась администрация, — но все-таки из-за чего к нам?» Скрепя сердце, соглашались дать материалы по тому либо иному делу, допустить к расследованию, дать согласие на освещение суда. У администрации была собственная логика: за активную борьбу с правонарушениями смогут и похвалить, но в обязательном порядке спросят: «А из-за чего допустили?» Ох, лучше бы не светиться по Центральному телевидению.

И уж совсем выводили из себя местные власти жалобы трудящихся, направляемые в редакцию. Помой-му и крыть нечем — журналист приехал проверить жалобу. Местный обитатель говорит, что нарушены его права, что у него что-то забрали либо незаконно выгнали с работы, либо… (эти нескончаемые «либо»). Помой-му простое дело — журналист приехал ПРОВЕРИТЬ жалобу. Да что ее контролировать? И дураку ясно, что точно у этого гражданина что-то забрали либо незаконно его выгнали с работы.

Кроме того в случае если в этом виноват какой-нибудь управдом, то все равно пятно на всем регионе. Будут позже обсуждать по стране в автобусах и электричках: «Вот что творится в Рязанской (Тульской, Полтавской, Витебской) области!» И приходилось срочно принимать меры, дабы уже к возвращению обозревателя в Москву у него на столе лежал рапорт: непорядок устранен, зло наказано. Весьма уж не обожала администрация этих обозревателей.

Но граждане были от них без ума. Из писем трудящихся: «Мне думается, было бы целесообразно иметь ваших людей в каждом городе, дабы имели возможность на месте пресекать данных нарушителей. У меня имеется желание трудиться у вас. Я сам калека, времени у меня достаточно». «Еще раз об озере Иссык-Куль. Нужно заслать в том направлении один дюжина обозревателей, дабы они имели возможность руководить либо заставлять местное управление взяться за дело… Обозреватели люди всеми глубокоуважаемые и их кроме того побаиваются». «Москва.

Министерство Центрального телевидения. Я и многие другие просят Вас дать больше время передаче «Человек и закон». За счет вторых передач». «Глубокоуважаемые ведущие закон «и передачи Человек»! Вынуждена обратиться к вам за помощью как к самым порядочным и честным людям». «Избавьте отечественный город Геленджик от взяточника главы торгового отдела. Обитатели города».

Кроме того в более поздние времена кое-какие принимали передачу как высшую инстанцию. «Решайте, судите, ожидаем ответа.» «Москва. закон «и Передача Человек». Копия Президенту РФ» Но были и сомневающиеся. «Прошу в очередной вашей передаче растолковать, имеет ли какую-нибудь законную силу «Человек и закон» либо это легко сатира, как Аркадий Райкин». Не смотря ни на что, а писем приходило в редакцию множество. До двухсот тысяч в год.

Люди жаловались, просили оказать помощь. И мы вправду многим помогали. Подчас достаточно было переслать письмо областным либо республиканским начальникам прося сказать о принятых мерах. И меры срочно принимались. Но, время от времени от этих принятых мер оставался неприятный осадок.

Ученые из Баку обратились к нам с коллективным письмом: вот уже год заморожено строительство дома, предназначенного для работников Академии наук. По окончании выступления телепрограммы дом был достроен в рекордно маленькие сроки. Но… Для этого заморозили строительство детского сада.

Далеко не во всех письмах люди пробовали что-нибудь выпросить для себя. Довольно часто они просто советовались, предлагали. «Пишут вам шесть пенсионеров… Сообщите нам, прошу вас, верно ли будет, в случае если мы отправим собственную делегацию в правительство прося дать милиции применять к хулиганам оружие и дубинку?» «У нас предложение — ввести таковой закон, дабы наказывать тех, кто хоть раз попал в медвытрезвитель.

Отправлять их переслуживать в армию на афганскую границу, независимо от возраста и пола». «Меня удивляет, как много развелось преступников. По-моему так: не сажать в колонии (они у нас и без того переполнены), с первого раза сделать предупреждение. А на второй раз — расстрел». какое количество мы совершили дискуссий с отечественными телезрителями! По окончании показа сюжета о пьяном скотнике, по вине которого сгорел телятник с телятами, мы сказали и решение суда суда. Скотник взял шесть лет лишения свободы.

Какое же это стало причиной всенародное возмущение! Расстрелять его нужно было! Сжечь, как он сжег телят! Показ материала о задержании работников мясокомбината с похищенным мясом также привёл к недоумению: «Из-за чего разрешают воровке закрывать руками собственную воровскую рожу?

Так любой жулик будет закрываться от суда народа». Не легко давалось правовое просвещение. Лучшие юристы страны, доктора наук Валерий Савицкий, Александр Яковлев, Михаил Бабаев пробовали растолковать, что основное не жестокость, а неотвратимость наказания, что в средневековом Париже больше всего краж совершалось на Гревской площади, куда стекался народ поглазеть, как отрубают руку вору. Куда в том месте!

В ответ они приобретали: «Дикторами нужно ставить не скользких докторов наук (докторам наук тут делать нечего), а твёрдых людей из угрозыска». Во второй половине 80-х общество начало изменяться практически на глазах. Гуманистические правовые идеи завоевывали умы. Вместе с юристами мы боролись за создание Альянса юристов. И победили. Поддерживали введение суда присяжных. И это случилось.

Многие прогрессивные идеи стали достоянием широкой публики благодаря отечественной программе. Тяжело назвать известного юриста, что хотя бы раз не оказался в передаче. Значительно чаще «закон и Человек» представал на экране в форме тележурнала.

Но очень громким уголовным делам посвящались отдельные выпуски. Таким, как дело начальников волгоградской милиции, осужденных за взятки. Первый процесс для того чтобы рода в перестроечном СССР.

Либо скандально нашумевшее так именуемое «узбекское» дело, которое в течении нескольких лет нам не разрешали выдать в эфир. закон и «Одно время Человек» выходил как правовой канал (полтора-два часа, с громадным числом разнообразных материалов). Вместе с Интернациональной ассоциацией по борьбе с наркобизнесом и наркоманией мы осуществили проект «Сутки без наркотиков», необычный телемарафон, продолжавшийся с шести часов вечера до двух ночи.

Форма у программы была различная, но сущность ее оставалась одна. Мы постоянно старались трудиться честно, вести разговор о настоящих проблемах, старались популяризировать право, боролись за торжество закона. Думаю, именно это подмечено в шуточном четверостишии, зачитанном начальником Центрального телевидения на вечере, посвященном 25-летию программы «Человек и закон». «Вам двадцать пять, и вы в авторитете. Сидим в «Славянской», отмечаем юбилей. Увидьте, не на нарах, не в буфете.

У вас с законом, значит, все о`кей».

Юрий КРАУЗЕ

Отечественная справка. Юрий Краузе 20 лет возглавлял закон и «творческое объединение Человек». На данный момент шеф-редактор программы «Документальный детектив» (Первый канал).

закон и Человек про отечественный футбол


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: