Лера кудрявцева: «ради мужа я научилась печь хлеб»

Лера Кудрявцева: «Для мужа я обучилась печь хлеб»

Стильная прическа, примечательный макияж, шикарные костюмы с обилием стразов… Не жизнь, а целая гламурная вечеринка. Узнаваемая телеведущая Лера Кудрявцева поведала, из-за чего она поменяла все это на негромкие домашние вечера.

Трудиться до «не могу»

– Лера, в прессе тебя именуют светской львицей. А сама ты как вычисляешь?

– Сейчас журналисты меня по большому счету очень сильно удивляют, исходя из этого я решила не давать никаких интервью. Вот взгляни, сколько у меня пропущенных звонков – это все просьбы об интервью от разных изданий. Но я знаю, к чему как раз в итоге сведется: с кем живу, что ем. Все это неинтересно!

Светской львицей я ни при каких обстоятельствах не была а также не осознаю, как это ко мне применимо.

– А как ты себя позиционируешь?

– В итоге у меня имеется профессия. Я телеведущая, актриса, так что светской львицей именовать меня как минимум неприлично.

– Ты не устала от гламура?

– Представить себе не можешь, как! Само собой разумеется, я осознаю, что для организаторов и журналов концертов – это единственный метод существования. Непременно, сцена диктует собственные законы.

Стразы, украшения – без этого никуда! Быть серой мышью запрещено: тебя просто не осознают. Но в жизни я вторая: джинсы, майка, толстовка – вот мой стиль.

Никаких платьев в пол и высоченных каблуков.

– Иными словами, у тебя два гардероба.

– Само собой разумеется! Для работы у меня большое количество вечерних платьев, каковые обязывают носить большие серьги, сложные прически. А в жизни необходимость надеть каблуки и платьишко сейчас приводит к стрессу.

– Что бы ты выбрала для фото на обложку?

– Джинсы, футболку, часы-браслеты, кроссовки-ботиночки, кепку, курточку. Мне надоели фотографии непонятной и чужой фифы, у которой губки бантиком, глаза с поволокой. Гламур приводит к отторжению.

– Путь к успеху постоянно сопровождается жертвами?

– Непременно. Любой человек, сделавший карьеру, жертвует свободой, временем, приятелями, общением с родственниками. Я не знаю ни одного успешного человека, что сидел бы на диване, выезжая на работу только на несколько часов.

Либо карьера, либо жизнь. Я не исключение. Трудилась до «не могу», до рвоты, до синдрома хронической усталости – весьма малоприятная вещь, мягко говоря.

Но перешагнуть через другого человека, пускай кроме того малознакомого, для меня всегда было табу. Я не предатель. Более того, я могу кому-то помочь кроме того во вред себе, но попрать мораль и свои принципы – ни при каких обстоятельствах.

– А что, мораль и принципы в шоу-бизнесе актуальны?

– Для меня – да. Я не лукавлю! А на то, что принято в шоу-бизнесе, наплевать.

Раньше я прислушивалась к чужому точке зрения: для меня было принципиально важно, что обо мне сообщат. А на данный момент жить под диктовку не желаю и не буду.

– Тебя предавали?

– И довольно часто. Но я сделала нужные выводы.

– И для чего столько сил тратить на карьеру?

– Я думаю, в базе – амбиции и рвение к самореализации. Сравнительно не так давно мы с подружками вспоминали, о чем грезили в юные годы. Я появилась в мелком городе Усть-Каменогорске и, как каждая провинциалка, грезила о Москве. В моем случае плюсовалось еще желание ездить на белом «мерседесе» и быть Аллой Пугачевой. Как ни смешно, грезы сбываются. Нет, я не стала Пугачевой, что прекрасно, у меня нет «мерседеса», но так как имеется автомобили и получше! Верно говорят: «Визуализируй собственную мечту».

Я об этом тогда не знала, но, по всей видимости, подсознательно в голове сидело.

– Возможно продолжительно визуализировать, но делать-то все равно что-то приходится. Ты как воображала себе путь к «мерседесу»?

– Да никак. Это на данный момент мы собственные шаги прогнозируем, разбираем, сто раз подумаем, а в юности такие вещи в голову не приходили. В Москве, правильнее в Звездном городе, жила моя сестра с мужем. Я весьма долго жила в ее семье, позже начала снимать квартиру, отыскала работу.

Иногда имеется было нечего и билет в метро не на что было приобрести. Но у меня был тыл: мама, сестра. И вдобавок цель – получить себе на судьбу.

– А самая первая работа была какая?

– В 14 лет подъезды мыла. Хотелось приобрести презент маме на 8 Марта. В отечественном городе был магазин «Янтарь», где продавались бокалы немыслимой красоты, как мне тогда казалось. Я по большому счету обожаю делать подарки, от этого.

Так вот, дабы приобрести эти бокалы, я договорилась с жильцами и весь месяц втихаря от своих родителей мыла подъезд. Мама, определив о моих трудовых подвигах, была в шоке. А на летних каникулах, в то время, когда все отдыхали, я устроилась в летнее кафе посудомойкой.

Мне неизменно необходимы были деньги.

– На что?

– Дабы потакать своим прихотям: приобрести юбочку, туфельки, сережки. Я желала прекрасно наряжаться. К примеру, привезли из Польши джинсы «Райфл» по 120 рублей.

А где забрать деньги? Получить! Я ни при каких обстоятельствах не просила у своих родителей.

Мне думается, это хорошо, по причине того, что у большинства девчонок путь-то другой: сперва родители все дают, позже – юные люди.

Лера кудрявцева: «ради мужа я научилась печь хлеб»

«Мираж» остался миражом

– Чем ты занялась в Москве?

– Забавная, само собой разумеется, была! Первая моя работа – бэк-вокалистка у Светы Владимирской.

– Но в том направлении так как с улицы не попадешь!

– Не попадешь. У нас все делается по знакомству. Света тогда жила в Люберцах, и у нас обнаружилась неспециализированная подружка Надя. Света сходу сообщила: «Лерка, давай к нам. У меня три мальчика-танцора – нужно разбавить эту мужскую компанию». какое количество было восхищения!

Чуть позднее мне внесли предложение перейти в «Мираж». Но тут вмешался мой первый муж, музыкант группы «Нежный май» (Сергей Ленюк. – Ред.): «Не отправишься!» И все.

– Из-за чего?

– У меня был мелкий ребенок. А позже он сам всегда был на гастролях, в этот самый момент еще я стану разъезжать… Какая семья?

– А возможно, это опытная ревность?

– Да, само собой разумеется. «Мираж»-то был тогда ого-го! Но в действительности я также не очень рвалась.

– И не пожалела?

– Нет. Но время от времени, слушая «Мираж», думаю: «А ведь на их месте должна быть я».

– Тебе нравились их песни?

– Весьма, я же росла на них. Это такая ностальгия! Ясно, что это вторая музыка, второй уровень…

– В один момент так как были Бутусов, Цой, Кинчев.

– Я рыдала под «Наутилус» и Костю Кинчева, а танцевала под Суханкину. Мы слушали всё.

– Точно были кумиры…

– Пугачева. Вот кого безумно обожаю! Что бы на данный момент про нее ни говорили, она единственная, ставшая по-настоящему известной у нас. не забываю, в юные годы я брала мамин дезодорант, натягивала каблуки и перед зеркалом выполняла ее песни.

А встретилась с ней в 95-м либо 96-м году. Пугачева тогда пришла к себе домой в отечественную программу «Партийная территория», которую я вела с Гошей Куценко и Отаром Кушанашвили. Ты не воображаешь, как я переживала! У меня от страха язык к небу прилип, чуть сознание не утратила.

А в один раз я пришла на интервью к Кристине, которая в то время жила у Аллы Борисовны на Тверской. И заметила Пугачеву полностью не пафосной: весьма домашней, поливающей цветочки. Эта дама владеет немыслимой энергией. Мне думается, Всевышний ее так обожает, что одарил безмерно.

Она крутая. И кстати, я знаю, что она меня также обожает.

В то время, когда ком в горле

– Лера, ты всю жизнь трудишься. Неужто ни разу не появлялось жажды все кинуть?

– Случалось. Но я же была одна с ребенком на руках. А он и имеется желает, и в театр ходить, и обучаться, и играться. В моей жизни был момент, о котором совсем не хочется вспоминать, тошно делается… в один раз я упахалась до таковой степени, что загремела в клинику неврозов. Прекрасно еще, что руководила данной клиникой – моя подруга, которой я смогла позвонить и сообщить: «Больше не могу! Не могу дремать, имеется, жить».

Я весила 47 килограммов, нервная совокупность была истощена так, что я осознала: если не остановлюсь, то дальше мой путь будет в никуда. Ужасный период… Меня закрыли в палате, прописали снотворное, которое давало мне передышку, кормили, лечили. Считаю, что и это было не напрасно. Откуда-то более чем нам дают символы: «Остановись.

Поразмысли. Отдышись». Все, кто попадают в шоу-бизнес, начинают загонять себя, мучить. Вот мы – Анфиса Чехова, Филипп Киркоров, Сережа Лазарев – создали чат для общения. Видимся-то редко, а Интернет оказывает помощь в курсе всех дел. Я наблюдаю на них и понимаю: их жизнь – постоянная гонка.

Гонка! Гонка! А я сумела сообщить себе: «Стоп!» Уверена, они к этому также придут, по причине того, что всему имеется предел.

– Ты же еще и начать плакать не можешь!

– Уже могу, слава тебе, господи! Но весьма продолжительное время такое элементарное выражение чувств было для меня недостижимым. Я , а в оказался ком.

Кошмар! Всё в себе, никакого выхода.

– Вот тебе и невроз.

– Это  противоестественное состояние, в то время, когда организм не имеет возможности выдавить из себя слезу. Но на данный момент взгляну фильм, где играется пронзительная музыка, – и рыдаю.

– У тебя это с детства?

– Нет, период замкнутости начался в Москве, в то время, когда я возвела барьер в попытке от всего отгородиться.

– Столица очень сильно разламывает человека?

– Весьма! В то время, когда я лишь начала получать приличные деньги, для меня стало очень принципиально важно сохранить себя и остаться хорошим человеком. Это не фигура речи – хорошим человеком быть весьма сложно. Не стать гадиной, предателем – вот что было целью ежедневной работы над собой. Но до сих пор все говорят: «Лерка – отечественное солнышко! Со всеми у нее красивые отношения». Но чего мне это стоило!

Были люди, с которыми, мягко говоря, нереально общаться, а нужно. Нужно было покинуть о себе приятное чувство, понравиться. Я тогда весьма желала, дабы меня все обожали.

– А кое-какие говорят, что ты стерва.

– Они меня не знают. Саша Шевчук, что делал мне стрижки, в один раз согласился: «Господи, а мне говорили, что ты такая стерва!» Я неоднократно это слышала… Ну и пускай так думают – меньше на шее будут сидеть.

Хорошая генетика

– В то время, когда дама меняет цвет волос, у нее изменяется темперамент. Ты не желаешь прекратить быть блондинкой?

– Я темненькая от природы, что мне совсем не идет. Ты знаешь, сколько у меня дома париков? Всех цветов радуги!

Но когда я примеряю чёрный парик, осознаю: что-то не то. Быть может, я к этому еще приду. Ни при каких обстоятельствах не скажи «ни при каких обстоятельствах»!

Кстати, полгода назад я уже готова была покраситься, но меня остановило то, что волосы обесцвечены и новый цвет ляжет неровно.

– Возможно, все дело в привычке?

– Ой, я консерватор! С вещами не расстаюсь: кое-какие из них в далеком прошлом не ношу, но мне жаль их отдавать. Нет, в случае если сообщат: «Сними кофту и дай», то сниму.

Легко имеется дорогие мне вещи, без которых нереально существовать. Но особенно не легко и больно отдавать людей.

– А ты щедрая?

– О да! сестра и Мама говорят: «Хватит транжирить!» Но я не Коробочка – не могу копить.

– Переводишь домашний бюджет?

– Ну нет! В случае если для Киркорова шопинг – это метод отдохнуть, то для меня – стресс. Я могу ходить по магазинам, но не в Российской Федерации.

– Из-за чего?

– Мне не нравится сам процесс. Сперва стоишь два часа в пробке, позже ужасаешься нереальным стоимостям. Дело не в том, что я не могу это приобрести – могу! Но так как имеется пределы разумного. А вот на отдыхе я хожу по магазинам с наслаждением. Но, снова же, это не целенаправленный поход, а прогулка: тут кофе попил – заодно посмотрел в лавку, в том месте пасту покушал – примерил что-нибудь в ближайшем магазине.

В Российской Федерации я иду за приобретениями, в случае если уж совсем припрет: колготки порвались, к примеру.

– А что у тебя за татуировка?

– У меня их три, и все на латыни. На пояснице – «И умом, и сердцем», на запястье – «Волшебная сила любви», а на ноге – дата рождения сына.

– Для чего тебе это?

– Вообще-то мои тату не для привлечения внимания. В то время, когда я делала татуировку на пояснице, у меня были долгие волосы и кратко стричься в замыслы не входило. «И умом, и сердцем» – мой девиз. И позже это красиво.

В общем, я зафиксировала на теле серьёзные для себя вещи.

– Ты, как Джонни Депп, что говорит, что «мое тело – это мой ежедневник».

– До тех пор пока у меня не так много татуировок. Но я с ним согласна.

– Ты опасаешься старости?

– Мы все к этому придем, и нас будут именовать бабушками. Мы все опасаемся старости. Но годы берут собственный, хоть ты что с собой ни делай. Эликсира юности не существует. Знаешь, в соцсетях сидят 18-летние девочки, каковые пишут: «Да она ветхая!

Бабка, старая женщина». Они не знают, что эта чаша их также не минует. Кстати, могу успокоить любопытных: я ничего с собой не делала!

Имеется генетика, которая разрешает мне оставаться в форме.

– Я думала, ты прикладываешь большие упрочнения, дабы так смотреться!

– По большому счету ничего. Нужно мной уже все ржут: «Лер, ну хоть к косметологу сходи!» А мне лень. Самое ужасное – это работа над собой.

Помимо этого, я ни при каких обстоятельствах не буду колоть ботокс, потому, что осведомлена о последствиях. У меня имеется привычные врачи, каковые, в отличие от косметологов, с радостью говорят о итогах аналогичных вмешательств. Гиалуроновую кислоту еще могу разрешить, но для этого нужно пройти курс…

Не отправлюсь в Америку!

– А тебя постоянно звали Лерой? Ни при каких обстоятельствах не пробовали именовать полным именем?

– По паспорту я Валерия. Так кличут меня лишь работники ГИБДД: «Ну что, Валерия Львовна, нарушаем?»

– Взятки даешь?

– Честно сообщу, да. В случае если мне нужно спешить, поднимаю руки вверх и сдаюсь.

– Но за рубежом таковой вариант у тебя бы не прокатил!

– А в том месте я не нарушаю.

– Ах вот как! А как же правосознание?

– В Российской Федерации оно не работает. Приезжаю в Америку – я хороша, радостна, всем радуюсь. Возвращаюсь – и через несколько недель перестаю здороваться, радоваться и начинаю нарушать. Не приучили нас…

– Америка тебе близка по духу?

– Нет. У меня имеется ежегодная традиция – зимний период отдыхать недельку-вторую в Соединенных Штатах. Но в текущем году не отправлюсь в том направлении принципиально, в качестве протеста. «Америка большое количество утратит!» – увидел супруг (хоккеист Игорь Макаров. – Ред.). Ну как бы ни было, я совсем точно не имела возможность в том месте жить.

Ментальность не моя. Я искренний человек – меня злит американское лицемерие. Ты радуешься всем подряд, тебе радуются, но наряду с этим за спиной легко смогут сделать мерзость и не поморщиться.

Мне это чуждо. Я привыкла сказать все, что думаю, в лицо. И по большому счету, сейчас у меня к Америке большое количество вопросов.

– Эта позиция не популярна у креативного класса.

– Да и пускай. Больше сообщу: я весьма уважаю Путина за внешнюю политику.

– Всевышний с ней, с Америкой. Куда отправишься?

– Подружки детства живут в Цюрихе, Австралии, Испании, Дубае. Имеется что взглянуть и с кем поболтать. Они у меня такие подружки-подружки!

Редко видящиеся.

– А в Питере тебе нравится?

– Кайфую! В то время, когда Игорь уезжает и я осознаю, что нужно возвращаться в Москву, у меня легко ломки начинаются. Тут я , занимаюсь хозяйством.

на данный момент вот отправлюсь брать хлебопечку. Начиталась уже всяких рецептов, буду сама печь хлеб.

– Может, пекарню открыть?

– А кстати, мысль! Я желаю, дабы на столе был натуральный деревенский хлеб. В противном случае в магазине начинаешь просматривать состав, а в том месте полный перечень всякой химии.

– Что еще нового в жизни, не считая хлебопечки?

– Я расслабилась и осознала, что могу наконец отдохнуть. Начинаю себя приучать к новому состоянию – состоянию самообладания.

Разговаривала Анна Абакумова

На что студенты готовы для планшета?


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: