Ксения собчак и аркадий мамонтов поговорили о коррупции

Ксения собчак и аркадий мамонтов поговорили о коррупции

Ксения Собчак и Аркадий Мамонтов поболтали о коррупции

14 ноября гостем ток-шоу «Собчак живьем» канала «Ливень» стал создатель программы «Особый обозреватель». Ксения Собчак  и Аркадий Мамонтов поболтали о том, как необходимо расследовать коррупцию в высших эшелонах власти, какие конкретно темы Мамонтов вычисляет страшными для страны и постарались узнать, чем журналистика отличается от пропаганды.

В ходе беседы Собчак созванивалась с журналистомОльгой Романовой и режиссером документального фильма «Срок» о фаворитах оппозиции Александром Расторгуевым.

Предлагаем вашему вниманию полную печатную версию программы «Собчак живьем» канала «Ливень».

Ксения Собчак: У нас внеплановый выход. У нас в гостях русский журналист Аркадий Викторович Мамонтов. Хороший сутки!

Аркадий Мамонтов: Хороший сутки.

Ксения Собчак: Я, как и многие, день назад наблюдала ваш фильм о минобороны, о коррупции и фактах хищений. Из-за чего вы решили начать собственный цикл о коррупции как раз с Сердюкова?

Аркадий Мамонтов: А с чего затевать, в то время, когда это основная новость в Российской Федерации? Это хороший информационный предлог. В случае если у нас будет хорошая информация, видео-, аудио- и документальная, с солидным наслаждением сделаем часть II, часть III.

Ксения Собчак: А про что?

Аркадий Мамонтов: Про коррупцию.

Ксения Собчак: Где? В других министерствах?

Аркадий Мамонтов: Да, в других министерствах и ведомствах. Я считаю, что это должно быть основной темой всех СМИ. Как один из основных сегментов вашего и другого канала, любой газеты.

Нужно не злорадствовать, а бороться — это мой принцип.

Ксения Собчак: Имеется какие-то наметки?

Аркадий Мамонтов: Лишь за сегодняшний сутки пришло довольно много писем. Люди пишут два-три письма не просто чувств, а настоящих фактов того, что происходило в отдаленных гарнизонах либо в Москве. Как все продавалось, разрушалось и без того потом. Эти письма мы передадим в приемную новую военного министра и в Следственный комитет. Сами будем трудиться по этим письмам. Вся трудность в том, что люди, в то время, когда пишут письма, говорят какую-то данные, считаюм, что написали, и все.

А нам необходимы видеокадры, подтверждения.

Ксения Собчак: Имеется вывод о том, что официальный канал в вашем лице отставку.

Аркадий Мамонтов: Это полностью не так. Я просматривал перед передачей комментарии по поводу отечественной программы. В том месте маститые политологи, социологи, общественники пишут такое, что диву даешься. Что «Мамонтов — это рука Кремля», «случилась отставка, и он сходу написал»… Все не так в действительности. Несколько же Мамонтов трудится в медиапространстве — много других передач, журналистов, людей, новостей, каковые говорили об данной отставке. Мы также решили об этом поведать.

И подобрали материал. Тут нет никакого заказа. Это была отечественная тема. Мы выбрали ее исходя из того, что она была публично значимой.

Это была сенсационная тема.

Ксения Собчак: Основной вопрос — возьметесь ли вы за действующих министров? Сказать про выгнанного с работы военного министра либо про поверженного Лужкова — это одно…

Аркадий Мамонтов: Минобороны — структура закрытая. Может, кто-то вхож вовнутрь, информация между богатыми людьми и чиновниками перетекает. Я не общаюсь ни с государственный служащими, ни с богатыми людьми. Исходя из этого то, что происходило в подробностях в министерстве Обороны, я определил по окончании громкой отставки. Само собой разумеется, я вцепился в эту тему — она мне увлекательна. И я ее сделал. Что касается действующих министров. В случае если у меня будет 100%-ная информация — видео-, аудио-, документальная, — о том, что он преступник, поверьте мне, я ее реализую.

Через собственный либо каждый канал.

Ксения Собчак: Я могу дать совет. Имеется большое количество документов, на каковые возможно базироваться и делать расследования. К примеру, по «Транснефти» либо по ВТБ.

Два года назад, к примеру, основываясь на материалах Счетной палаты, узнаваемый блогер Алексей Навальный обнародовал информацию о хищениях при постройке трубопровода «Восточная Сибирь — Тихий океан». Об этом был разговор в «Транснефти».

Аркадий Мамонтов: А кто из министров в этом был виноват?

Ксения Собчак: Обращение о документах, а не о министрах.

Аркадий Мамонтов: Алексей Навальный пускай приходит на ваш канал — вы даете ему камеру.

Ксения Собчак: А для чего на отечественный? Заберёте его к себе?

Аркадий Мамонтов: А для чего он мне нужен? Я сам по себе.

Ксения Собчак: Вы же коррупцией занимаетесь.

Аркадий Мамонтов: Не только коррупцией, я всем занимаюсь. Мне будет увлекательна тема, осознаю, что она для меня возмутительная, что имеется в том месте видео, аудио, и что я с этим материалом могу выйти, я, само собой разумеется, выйду. Вы мне на данный момент как главред навязываете тему?

Ксения Собчак: Это один из примеров. Документальные доказательства конкретно этого дела имеется.

Аркадий Мамонтов: Я не видел, дабы в том месте были документальные доказательства. Я не весьма обладаю обстановкой, но, по-моему, в том месте против Навального также выступают: говорят, что это не совсем так. Я предлагаю вам, со своей стороны, креативному каналу, где сидят юные люди: берите и делайте проект. Не просто «Собственный город», а «Открытое расследование».

И начинаете снимать стрингеров, скрытые камеры… И трудитесь. Будут наблюдать все. Документальный проект — это будет здорово.

Ксения Собчак: Я привела пример одного из многих вариантов того, чем возможно заниматься. Ваш зритель ожидает настоящих расследований у людей, каковые во власти.

Аркадий Мамонтов: Что же, я раскрою все замыслы и сообщу: неприятели, мы будем выступать тут, тут и тут? Ксения…

Ксения Собчак: К примеру, у большинства имеется огромные вопросы к тому, что происходит на данный момент в Сочи. Вы упомянули АТЭС, говорили, что в том месте кражи. А Сочи не были упомянуты.

Аркадий Мамонтов: Кто-то второй упомянет Сочи, либо я упомяну Сочи… Это нужно думать, наблюдать, доходить не торопясь, рассматривать, имеется информация, нет ее. Для меня что Сочи, что АТЭС, что «Транснефть» — без отличия. В случае если это имеет громадной интерес, я берусь за дело. В случае если это не весьма интересно зрителю, значит я пока не берусь.

Я не прокурор.

Ксения Собчак: Вы вычисляете, что дело «Транснефти» либо Сочи не весьма интересно зрителю?

Аркадий Мамонтов: Весьма интересно, но пока оно не вызывает взрывного публичного интереса. Когда что-то случится, мы возьмемся. Я не прокурор, не тружусь ни в Следственном комитете, ни в президентской администрации. Я не член партии, исходя из этого это мой интерес.

Мне весьма интересно либо весьма интересно моей редакции — я делаю.  Я же тружусь в структурированном подразделении. Я предлагаю еще раз вам реализовать собственный сильный интерес к объектам, о которых вы говорите.

Ксения Собчак: У меня нет выхода на федеральные каналы.

Аркадий Мамонтов: Если вы согласитесь возглавить студию открытого расследования, забрать в собственные руки организацию камер, штативов, скрытых съемок, агентов, редакторов, обозревателей, и начнете делать репортаж о том, как крали нефть либо Сочи, и разложите документальный фильм о воровстве — это будет сильно.

Ксения Собчак: Благодарю за совет. Прослеживается связь между людьми, каковые делают громадные расследования, и делами, каковые на них заводятся, а также таинственными убийствами. Возвратимся к тому, чем занимаетесь вы.

Какое главное отличие, на ваш взор, пропагандиста от журналиста?

Аркадий Мамонтов: Намекаете, не пропагандист ли я? Предвосхищая ваш следующий вопрос: я не считаю себя пропагандистом, я считаю себя журналистом, что трудится на благо собственного отечества.

Ксения Собчак: Я у вас не задала вопрос, пропагандист ли вы, увидьте. Кто таковой пропагандист?

Аркадий Мамонтов: Любой журналист, и вы а также, Ксения, являетесь пропагандистом. Ваша программа — это студия пропаганды определенного взора, отношения к судьбе.

Ксения Собчак: Что я пробую пропагандировать, пригласив вас?

Аркадий Мамонтов: Вы, с позиций либеральной философии и отношения к судьбе, являетесь пропагандистом не в неотёсанном смысле этого слова.

Ксения Собчак: Что мы в данной студии пробуем пропагандировать, не считая ваших фильмов?

Аркадий Мамонтов: Отделим мух от котлет. Вы пропагандируете исподволь, мягко особенное отношение к публичной судьбе, к этому миру, стране, людям. Ваш взор отличается от моего взора.

Я, со своей стороны, тружусь на собственной передаче и пропагандирую отношение и свой взгляд к миру, стране, к народу и без того потом. Любой журналист есть транслятором и пропагандистом собственных взоров, отношения к судьбе и к публичным делам. В этом содержится формула.

Как пропагандист пропагандисту: мы можем говорить на эту тему. Вы вычисляете себя журналистом либо пропагандистом?

Ксения Собчак: Я считаю, что имеется грань. И у либеральных журналистов, и у государственников имеется неприятность так именуемого «стокгольмского синдрома»: в то время, когда ты довольно часто общаешься с людьми твоих взоров, можешь частично им сочувствовать, разделять их, становиться пропагандистом. Грань одна: в то время, когда ты можешь оставаться объективным.

В то время, когда ты готов разрешить возможность высказать и второе вывод.

Аркадий Мамонтов: А в чем содержится объективность?

Ксения Собчак: Делая какое-то расследование, ты приглашаешь в студию людей, каковые не согласны с твоей точкой зрения. Тех, кто не именует девушек в церкви кощунницами, либо уверен в том, что в министерстве Сердюкова во всем виноват не средний слой государственныхы служащих, а управление выше, которое, фактически, эту коррумпированную совокупность выстроило.

Аркадий Мамонтов: Вы на данный момент говорили о кощунницах. Это, возможно, намек на то, что я был необъективен, в то время, когда говорил. Я реально сказал об этом, из-за чего в том месте нет второй позиции. Вы говорите про нацистские, фашистские правонарушения. Вы позовете для объективности махрового ужасного фашиста, что уверен в том, что форма носа, глаз, ушей, лиц должна быть верной. Вы станете с ним дискутировать?

Либо сделаете про фашиста, что относится к людям как к низшей расе, твёрдый материал?

Ксения Собчак: Вы полемических тем избегаете, берету лишь ту тему, в которой появляется ясность: тут нацисты, а тут…

Аркадий Мамонтов: Для меня, верующего, православного, нарушение сакрального пространства — это акт войны. Я сравниваю это с нацизмом.

Ксения Собчак: А коррупция в министерстве Обороны — также сакральное?

Аркадий Мамонтов: Не нужно щи с компотом путать. По духовной теме не было возможности никого пригласить.

Ксения Собчак: Я с интересом взглянула данный фильм. Но мне было занятно второе: из-за чего в студии не выяснилось ни одного человека, что бы высказал такую позицию, что Васильева стала козлом отпущения? Вопрос игры не в пешке, а в самой совокупности коррупции, каковые находятся выше.

Может, имеется суть сказать о тех людях, каковые эту совокупность воссоздают любой раз, делая таких людей, как Сердюков?

Аркадий Мамонтов: Это вы предлагаете мне возвратиться к тем, кто в девяностых создавал эту совокупность? Я считаю, что порочная совокупность началась по окончании 1992—1993 года, в то время, когда началась эта несправедливая приватизация, разбазаривание нашей страны. Забрали общенародную собственность, которая принадлежала и мне, и моим родителям, и моим детям, легко за так раздали богатым Буратино за деньги