Катрин денев и депардье: а может, это любовь?

Катрин Денев и Депардье: быть может, это любовь?

На 67-м Венецианском кинофестивале обозначились фавориты.

Венецианский кинофестиваль прошел половину пути. У зрителей, критиков и жюри показались фавориты. Так, настоящую овацию – и на протяжении показа, и на пресс-конференции — сорвала конкурсная картина Франсуа Озона «Ваза»: весьма радостная, ироничная, наполненная судьбой.

Мадемуазель зажигает!

Главные роли в ней выполнили Катрин Денев и Жерар Депардье. Казалось бы: ну чем еще смогут поразить эти суперстары французского кино  — ан нет – удивляют! Ни при каких обстоятельствах еще холодная красотка Денев не была столь кокетливой и живой.

Похоже, с годами эта актриса прекратила сдерживаться и напускать на себя загадочность. Вот и на пресс-конференции Денев была игрива, строила каждому глазки и радовалась – не уголками губ, как раньше, а от души, во целый красивый чувственный рот. Смотрелась потрясающе: шикарная копна волос, бриллиантовые серьги, белый костюм…

— О, давайте не будем тратить время на комплименты, — сказала мадемуазель (так она себя именует, не обращая внимания на наличие двоих детей), — позволяйте говорить о кино.

В фильме  «Ваза»  Денев играется жену обладателя фабрики.

Катрин денев и депардье: а может, это любовь?

Неинтересные будни, складывающиеся из хлопот по хозяйству, заботе о муже-неврастенике, сыне, дочери и внуках… Кроме того среди этих унылых дел ее героиня Сюзан находит методы ощутить себя радостной: бег трусцой, белочки в лесу и совокупляющиеся зайцы, песни – и из этого она черпает оптимизм и жизнерадостность. Но тут рабочие на фабрике поднимают бунт против деспотичных способов управления ее мужа. Супруг с сердечным приступом ложится в поликлинику. Фабрику нужно выручать. Кто возьмется за это?

Само собой разумеется, энергичная Сюзан, которая вмиг влюбляет в себя всех, включая секретутку ее политического оппонента и мужа, которого играется Депардье.  Рабочие с удовольствием принимают нового босса. Дела идут на лад, А фабрика создаёт… додумайтесь что? Верно, зонтики!

Не имел возможности узкий Франсуа Озон не отыскать в памяти главного фильма в жизни Денев – «Шербурские зонтики» – и не объясниться ей в любви.

— Вычисляйте, что у меня был приступ ностальгии, — говорит Озон, — я кроме того музыкальные цитаты применял из «Шербурских зонтиков».

Говорят, что лишь геи способны по-настоящему передать красоту дамы. Озону, что, как мы знаем нетрадиционно ориентирован, удалось  не только сообщить о том, что в 60 судьбу у дамы лишь начинается, но и высказаться на тему социального статуса полов.

— Да, я снял феминистское кино и продемонстрировал, что в даме, закрытой мужем дома, скапливается большое количество энергии, которую возможно применять во благо… И мужчины на собственных постах не так уж необыкновенны… Вы взглянуть на Николя Саркози, что выстраивал собственную предвыборную политику на пиаре красивые женщины жены — и это сработало!

— К сожалению, в обществе  неприятность полов существует, — говорит Денев, — обстановка изменяется в пользу дам, но весьма медлительно. Я знаю, что в конторах сейчас дамам платят меньше, чем мужчинам лишь вследствие того что они — дамы.Сейчас мадемуазель протягивает руку за бутылкой с водой, Озон делает порывистое перемещение, думается, что он выхватит бутылку из рук Денев, откроет ее и галантно нальет воду в стакан… Но нет! Озон томно подставляет Катрин собственный стаканчик, и Денев, не моргнув глазом, откупоривает бутылку и разливает воду себе и Озону… Вы желали равенства полов — так приобретайте!

…И все-таки не феминизм в фильме основное. Эта картина  о том, что в любом возрасте возможно и необходимо мочь  быть радостным. В фильме Денев и Депардье целуются, танцуют зажигательные танцы под песни 70-х и вовсю флиртуют между собой, а в финале Денев еще  и поет.

Кому-то эта мешанина  жанров, стилей, цитат и может показаться toо much – но, ей-всевышнему, следить за этими проявлениями судьбы куда веселее, нежели за «поисками большого и духовного» в других – артхаусных — картинах конкурса.

«Овсянки» должны выстрелить

Большое количество ожиданий было связано с показом русского фильма «Овсянки». Но картина Алексея Федорченко покинула сложное чувство. 

С одной стороны, подкупают хороший литературный язык (фильм поставлен по  произведению Дмитрия Осокина), некая завораживающая притчевость истории и броская игра юрия – Виктора и актёров Сухорукова Цурило. Иначе, в фильме нет никакой жизненной энергии, одна тоска, безысходность, некрасивые лица и постоянные мысли о смерти.

По сюжету у храбреца умирает  горячо любимая супруга, и он, не хотя доверить ее тело работникам морга, требует сотрудника собственной фабрики оказать помощь ему с похоронными хлопотами. Двое мужчин детально обмывают мертвое тело, позже  «убирают ее, как невесту» — привязывают многоцветные ниточки к волоскам ее причинного места  (показывается крупным планом), а позже сжигают ее, положив на сооружение из деревяшек и предают прах реке.

А позже  новоиспеченный вдовец  продолжительно и подробно говорит собственному спутнику о нюансах их с Танюшей интимной судьбе: кто кого как и какое количество раз (данный обычай именуется «дымить над телом»). Особенно потрясают эпизоды с купанием Танюши в  водке и акт Танюшиной мастурбации. Такое вот кино.

— Мы сняли фильм о действительности, которой нет, но которая в один момент чувствуется, — говорит Алексей Федорченко. — 400 лет назад на северных почвах, в том месте, где на данный момент находится Ростов Великий и Нижний Новгород, жили финские поселения, народ мери. У них и были все эти необычные обряды. Быть может, и небыли… Но уверен, ничего для того чтобы, чего имело возможность не быть, мы в кино не продемонстрировали. Народ со временем  смешался с русскими, его больше нет, но он имеется – вот в этих проявлениях эмоций, восприятии мира, жизни, смерти…

Любопытно, что авторская версия составляла  1 час 50 мин. экранного времени, продюсер  вынудил режиссера урезаться до 1 часа 15 мин. – и верно сделал. Говорят, по большей части пострадали эпизоды с Виктором Сухоруковым, сыгравшим местного поэта-примитивиста, просматривающего, кстати, превосходные стихи.

Фильм  прекрасно принят венецианской публикой, ему продолжительно хлопали в ладоши, кроме того сам маэстро Тарантино – глава жюри — рукоплескал. Но на пресс-конференции страждущих пообщаться с российской съемочной группой было мало, а сам режиссер с продюсером так вяло отвечали на вопросы, что чуть не усыпили самих стойких журналистов. Остается ответить на вопрос, что же такое «овсянки» и какое отношение они имеют к сексуально-извращенным фантазиям?

Овсянки — легко птички, каковые  играются в фильме роль на манер чеховского ружья – они  в обязательном порядке выстрелят!

Экранизация Камасутры

Кстати, об извращенных фантазиях. Бурным  интересом у венецианской публики пользуется французский фильм «Пара счастливцев». Эта картина, на которую самый громадный лом и на которую не всем удается попасть, кроме того отстояв внушительную очередь.

А все отчего? Оттого, что картина изобилуют  фактически порнографическими сценами.

Обращение в ней о двух супружеских парах, каковые по неспециализированной договоренности изменяются партнерами. Великий и страшный трах – так возможно кратко обрисовать синопсис.  Разнообразие поз, групповуха в муке (в смысле в пшеничной), лесбийская сцена – думается, режиссер Энтони Кордье экранизирует «Камасутру».

Ан нет.

— Я снял это чтобы все осознали, что каждые опыты заводят в тупик, — говорит Кордье.

Как словно бы мы без него этого не знали. На пресс-конференцию сбежалась куча народу — всем хотелось взглянуть на актеров, которых 2 часа замечали только обнажёнными и только в акробатических этюдах. Актеры пришли выделено в консервативно-закрытых костюмах и много говорили о свободе и буржуазных условностях. А мужчины-журналисты, потирая  потные ладошки, мычали: — Эта черненькая  «ля белла»…

Об остальных конкурсных фильмах  — весьма бегло. Японская картина  Норвежский лес – экранизация  повести Харуки Мураками —  также оказалась  депрессивно-сексуально озабоченной. Картина «Мериль» — об арабо-израильском конфликте  — через чур  предсказуемой.

  А вот фильм Софии Копполы «Где-то» вызвал авации у местной публики скорее по инерции – из уважения к фамилии режиссера. В фильме рассказывается о известном голливудском актере, что в отыскивании себя теряет самое серьёзное – дочь. Съемки, переезды  с места на место, гостиницы с женщинами, вешающимися на шею, публика, дежурящая на входе и жаждущая автографов… А рядом подрастает дочь.

И не смотря на то, что храбрец — красивый воскресный отец, талантливый заказать за раз все сорта мороженого, имеющиеся в наличии, и свозить дочку в Лас-Вегас, но  все равно все это —  в перерывах между необычной, подчас  забавной и ненужной работой.

— Это мой первый фильм по окончании того, как я сама стала матерью, — говорит Коппола. — Как раз рождение дочери вынудило меня задуматься об этих вещах.

Великий отец Фрэнсис не приехал поддержать Софию в Венецию.

— Но фильм ему понравился, — говорит София. — Более того, он меня и вдохновил на него: в ленту вошло мое путешествие с отцом, в то время, когда я – маленькая девочка — в одночасье изменилась и повзрослела.

Вот такое кино  дарит нам Венецианский кинофестиваль. И, возможно, это символично, что на фоне депрессующей и сексуально озабоченной молодежи  самой жизнеспособной выглядит Катрин Денев, из которой, наверное, получается великая комическая старая женщина. Но, «старая женщина» – это не про нее…

Илона Егиазарова Венеция

Софи Марсо (Sophie Marceau)


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: