Вы находитесь здесь: Главная > В мире кино > Иван уралов: при матвиенко я почувствовал себя пуделем

Иван уралов: при матвиенко я почувствовал себя пуделем

Иван уралов: при матвиенко я почувствовал себя пуделем

Иван Уралов: При Матвиенко я почувствовал себя пуделем

Каким бы ни был прошедший глава, не хорошо отзываться о нем (кроме того покинув место работы) — моветон. Для начальника же, в далеком прошлом расставшись с сотрудником, ругать его — вовсе нелепо. Но как раз прошлый подчиненный — экс-основной живописец Санкт-Петербурга Иван Уралов — вывел из себя губернатора Валентину Матвиенко. Как мы знаем, градоначальница разгневалась не на шутку: «Бывший основной живописец рекомендации дает!

Да его не то что не слушать, его по большому счету нужно привлечь за то, что он сделал с городом!»  В это же время заслуженный живописец России, доктор наук Русском академии художеств, директор Университета искусств СПбГУ Иван Уралов всего лишь критически высказался о самых «выдающихся» петербургских проектах: небоскреб для Газпрома, плавучий фонтан на Неве, каток на Дворцовой площади…  Серая книга Санкт-Петербурга     — Иван Григорьевич, чем вы рассердили Валентину Матвиенко?     — Я заявил, что обращаться с Петербургом так, как на данный момент, запрещено. Власти необходимо мочь от чего-то отказываться, осознавая, что очень многое в отечественном городе недопустимо, что ты не можешь себе этого разрешить, потому что через десятилетия будешь смотреться Геростратом в глазах потомков.

Монстром, что покалечил неповторимый монумент архитектуры, доставшийся нам и именующийся городом Святого Петра.     Услышать в ответ в собственный адрес недобрые слова — тёмная неблагодарность. Не смотря на то, что я ни на что и не рассчитывал, но не осознаю: из-за чего необходимо так огорчаться оттого, что жители имеют собственное вывод? Опытное вывод. Так как я сказал с позиций и жителя, и специалиста.     Я человек не конфликтный. Конфликт, война — бесперспективны.

Легко наступило время, в то время, когда тему градостроительства в Санкт-Петербурге нужно обсуждать. Целые опытные сообщества (живописцев, архитекторов, экологов и мн. др.) желают, дабы их услышали. Разве официального осуждения газпромовского небоскреба всеми архитекторами Петербурга и России не хватает чтобы прислушаться? В случае если все русские мастера заявили: мы ни при каких обстоятельствах не подпишемся под данным проектом! Но Михаил Боярский и Валерий Гергиев уверены в том, что может.

И еще кто-нибудь применяет собственную популярность подобным образом. И это именуется «глас народа».     Но из-за чего на эту тему говорят артисты? Пускай сообщат архитекторы, историки, инженеры. Позволяйте спорить: в споре рождается истина. Но каждые критические замечания приводят к жёсткой реакции. Воспринимаются как что-то враждебное.

Их просто не слушают…     — Чего не желали слышать от вас?     — Оценок. С опытной и художественной точки зрения: из-за чего так запрещено?     Мой сын, архитектор, в то время, когда заметил Дворцовую площадь, задал вопрос: «Я не желаю обсуждать: возможно либо не может быть каток на Дворцовой, я желаю определить: из-за чего это сделано как раз так?»     Каток сооружен нехорошим из вероятных способов. Нехорошим в плане дизайна, архитектуры, выполнения, и закрывает монумент.

     Я осознаю, что хороший каток будет стоить дороже. В него нужно будет вложить иные деньги и умалить рекламное и физическое присутствие тех, кто это делал. Но это будет хорошее зрелище.     Летом же молодежь катается у Александрийского столпа на велосипедах и досках, и это никого не злит.

Ездят на лошадях, и это никого не приводит в кошмар. Играется одинокий саксофонист под аркой Главного штаба и никому не мешает. Никто не говорит: не пущать, давайте покинем Дворцовую площадь как сакральное место, в том месте жить запрещено! Возможно жить на Дворцовой, но делать балаган из нее негоже.

     Фонтан — также не презент, по причине того, что с художественной точки зрения — он ничтожен. Заняв огромную часть акватории Невы, он создаёт чувство… полузатонувшей и горящей баржи, которую пожарные катера подошли и тушат. Появляется катастрофы и ощущение тревоги, а не праздника.     Я не против фонтана, я против того, как грубо он сработан.

     И разве Стрелка Васильевского острова была не достаточно прекрасна, дабы ею наслаждаться? Фонтан ее закрывает. С другой точки он заслонил Петропавловскую крепость. С третьей — Зимний дворец. Нелепость полная! А будь данный фонтан перенесен к гостинице «Петербург», он спас бы нас от лицезрения кошмара, что в том месте строится, и привлек интерес жителей.     Никто не говорит, что Санкт-Петербург не должен развиваться. Вопрос — как?

Опытное сообщество должно встрепенуться. Глобальный клуб петербуржцев (Иван Уралов есть членом правления Глобального клуба петербуржцев. — Н. П.) каждый год издает т. н. белую, чёрную книги и красную Санкт-Петербурга. В белую книгу входят успешные архитектурные проекты, в красную — те, что приводят к, в тёмную — откровенные неудачи.

Но с 2008 года правлением клуба решено производить еще и серую книгу Санкт-Петербурга и в нее вносить проекты, каковые профессионально кроме того обсуждать смешно. Возможно ли профессионально обсуждать фонтан? Каток? Небоскреб?     Остановите поезд     — Из-за чего план строительства газоскреба пугает петербургских живописцев?     — В мире осталось мало городов, где отсутствуют небоскребы.

И это их преимущество! В Венеции нет небоскребов. Поставьте в Венеции небоскреб, и в том направлении возможно не ездить.

Нет у нас небоскребов — и слава всевышнему! Из-за чего необходимо уподобляться Эмиратам либо США, повторять неточности Европы, строя строение среднестатистической архитектуры. Санкт-Петербург заслуживает лучшей участи, чем любой европейский либо американский город.

     В отечественном городе, кроме архитектурных памятников, существует виды и — бесспорная ценность перспективы. Запрещено их портить. Позволяйте строить новый Санкт-Петербург, но не уничтожая ветхий и отдавая себе отчет в его будущем.     Нужно признать и власти, и специалистам, что в последние годы со многим мы сталкиваемся в первый раз, не имея опыта либо имея чужой, не весьма успешный опыт. Бывают неудачи.

Никто не безукоризнен. Но мы подряд делаем неточности. Проходим по чужим неточностям и не обучаемся.    В центре Парижа видным архитектором Нувелем было выстроено высотное строение Монпарнас.

Сейчас парижане действительно думают о том, что необходимо его снести, по причине того, что небоскреб отрицательно воздействует на целый Париж, и особенно на его центр. Начали акцию: собирают деньги, желают выкупить башню Монпарнас чтобы позже ее уничтожить! Может, и петербуржцам пора собирать деньги, дабы выкупить еще не выстроенное строение Газпрома?     Я ничего другого сейчас не могу противопоставить этому.

     Довольно часто задают вопросы: что ты делал в администрации десять лет? У меня чувство, что я останавливал поезд. Двигался тяжелый бесчувственный состав, а я стоял, упирался, пробовал его затормозить — очень наивная позиция. Но медленнее он ехал совершенно верно. Сейчас же поезд собрал безумную скорость.

Потерялись нити здравого управления эстетикой градостроительного процесса. То, что происходит на данный момент — настоящее глумление над архитектурой.     А обстановку трактуют как борьбу нового и ветхого в Санкт-Петербурге, конфликт поколений, спор отцов и детей. Имеется родители — старики неразумные.

Имеется дети — дерзновенные, динамичные, каковые желают строить небоскребы. Но нам данный город не дети дали, а деды и прадеды. Не чтобы дети поиграли в данный город.

     Лихачев – ничто, Боярский – все     — Как вы вычисляете, в случае если так много приводится доводов против строительства небоскреба, в случае если уже на данный момент понятны негативные последствия этого строительства, из-за чего столь настойчиво и непреодолимо проталкивается мысль Газпрома?     — Первая очевидная обстоятельство — солидные деньги. Наряду с этим и дополнительные солидные деньги в бюджет города — возможно кроме того допустить, что изначально намерения самые благие.

     Вторая обстоятельство — не в опытном контексте. Она за пределами логики. Это иррациональное объяснение проекта. Видится взаимосвязь между величиной здания и величием компании. Газпрому хочется увековечить себя. Воздвигнуть себе монумент нерукотворный в центре северной столицы.

У нас так как как — «на фоне Пушкина снимается семейство». В обязательном порядке необходимо сняться так, дабы тебя было видно с основных точек города.     Я не забываю то время, в то время, когда гостиница «Ленинград» («Петербург») была существенно урезана по высоте.

Архитекторы предполагали сделать ее более пафосной, большой, со шпилем. Не пропустил Градостроительный совет. Не дали нарушать «небесную линию города на Неве» — по словам Дмитрия Лихачева. Сейчас нам слова Лихачева — ничто, а слова Боярского — всё. Мы подменяем подлинные сокровища мнимыми. Создаем иррационально сумасшедшие проекты и желаем прославиться ими.

Но мы не желаем прославиться качественным постройкой. И тем, что запрещаем что-то сами себе во имя сохранения города. Весьма хочется, но запрещаем, зная: будем более достойно смотреться, если не разрешим себе разгуляться.

     Ни при каких обстоятельствах еще ни при ком из начальников так радикально и быстро не изменялся отечественный город, как сейчас.     — Вы занимали должность главного живописца Санкт-Петербурга с 1994 года, начинали трудиться с Собчаком, до конца оставались в команде Яковлева, а ушли как раз при Валентине Матвиенко. Из-за чего?     — Я трудился в тяжёлое и безумного время. В то время, когда главой города был Собчак, планка требований, предъявляемых к нам, стояла на некой олимпийской высоте.

Но мы думали, что ее заберём! Не забрали, возможно, но стремились.     После этого пришла команда Яковлева: более прагматичная, хозяйственная, расчетливая. При Яковлеве планку понизили: поставили на преодолимую высоту. И мы эту планку забрали.     При новом начальник я в первый раз почувствовал себя пуделем из известной картины Федотова «Анкор, еще анкор», прыгающим через стек. Я осознал, что прыгать мне уже не нужно. И я ушел.

     А сейчас выясняется, что необходимо было не просто уйти, и вдобавок и ни при каких обстоятельствах больше не обращать внимания на собственный город. А этого я, простите, не могу.

 

Нина ПЕТЛЯНОВА Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА

   Справка «Новой»     Бывший основной живописец города Иван Уралов проработал на собственной должности в течение десяти лет и ушел в отставку в январе 2005 года. Заслугами Уралова считаются организация пешеходных территорий в центре города, установка небольшой муниципальный скульптуры (городовых, фотографов, птиц, кошек и собак), появление конного монумента Александру Невскому перед лаврой. Ему же город обязан отсутствием скульптурных колоссов работы Зураба Церетели.

Пара более вызывающей большие сомнения заслугой есть реставрация Сенной площади. Наряду с этим как мы знаем, что Уралов быстро выступал против строительства новой сцены Мариинского театра по проекту Эрика Мосса, ссылаясь на то, что проект не соответствует петербургскому стилю. Кроме этого Уралов пробовал упорядочить размещение наружной рекламы в Санкт-Петербурге, за что, говорят, и лишился работы.

Полезно ли просматривать светскую художественную литерату


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме:

Теги: ,

Комментарии закрыты.