Ирена лесневская: «бывали смутные…

Ирена лесневская: бывали смутные...

Ирена Лесневская: Бывали смутные времена, но сейчас — самое подлое

Семья Лесневских — Дмитрий и Ирена, сын и мать — покинула созданный ею Ren TV в прошедшем сезоне. И снова решила создать СМИ: Дмитрий — европейский канал короткометражных фильмов, а Ирена купила издание «Новое время», пригласив в том направлении знакового главреда — Рафа Шакирова.

Он ушел из «Известий» 6 сентября 2004 года по причине того, что акционеры, как он согласился на радио «Свобода», сочли бесланский выпуск газеты излишне «плакатным» («Известия» опубликовали шокирующие фотографии развязки трагедии в школе № 1). Лесневская в интервью «Новой» поведала, что именно этот факт вызвал приглашение Шакирова на пост, а приобрести издание — «кислородную подушку» — побудило убийство Анны Политковской.

— Как вы текущий год прожили? — Сходу целый год? Как ни необычно, он пролетел существенно стремительнее, чем прошедший. 13 октября мы ушли с Ren TV. И в случае если Митя ушел радостный (он был связан по ногам и рукам, не имел возможности реализовать большие задумки, неся данный груз), то у меня состояние было сверхтяжелое. Два дня меня колбасило.

Я — оптимист, таковой радостный темперамент, осознаю, что уныние — смертный грех. Уже через 14 дней в отечественном новом офисе все крутилось… Лишь столичные пробки замучили — на перекрестке Тверского проспекта с Тверской: то кремлевские едут, то коммунисты идут, то «Отечественные» маршируют, то скинхеды. За год мы большое количество ездили, привыкали к свободе, думали.

Митя полностью занят кино, каналом. Его придумка с mini-movie как-то восторженно воспринимается во всех государствах. Громадные каналы так как редко показывают короткометражки, в большинстве случаев это прокладка какая-то.

Он на данный момент в Америке. Короткометражное кино — это неизменно талантливо, это опыт, довольно часто это работы громадных живописцев. Какого именно известного режиссера ни забери, у всех имеется блистательные короткометражки — у Спилберга, Чаплина, Тарковского… Это огромное количество школ, академий — Английской, Американской, ВГИКа, это студенческие, курсовые работы.

Это большой количество анимационных опытов, это «Ночь пожирателей рекламы», это «Каннские львы» и без того потом.

— Меня потрясло, что контент, по рассказу Дмитрия в «Коммерсанте», уже на два года вперед закуплен. — Они сами были потрясены количеством отечественных закупок, по причине того, что у них брали 60 секунд, две, три… А мы — сходу целый канал. Собрали все лучшее. Это полностью проект Мити, но я в том месте президент. Как британская королева. (Смеется в первоначальный раз.) Чем могу, помогаю — связями, рекомендациями.

У нас фантастический альянс — о том, что он мой сын, я вспоминаю лишь тогда, в то время, когда он болеет, не дай всевышний… Мы — партнеры, громадные приятели, осознающие друг друга с полуслова.

— А как Европа приняла русских? Так как вы — это совсем другие, новые «новые русские», совсем новый тип русских предпринимателей для Европы. — На Дмитрия весьма хорошая реакция. Во-первых, они знали историю Ren TV. Bсе знали фильм Звягинцева «Возвращение» и продюсера Лесневского. Данный фильм по всем фестивалям проехал, 47 призов интернациональных, и «Нику», и «Золотого орла» взял.

Приобрели все страны мира! Фильм был обычным коммерческим проектом, не смотря на то, что никто на это не рассчитывал. И по сей день они делают второе кино, а его уже ожидают тридцать государств, не смотря на то, что смонтирован лишь час. А по поводу новых русских — это легенда и миф. У бандитизма, у мафии нет национальности.

У подонка, будь он африканец, русский, иудей, грузин либо китаец, имеется нюансы, окрашенные национальными качествами, но это не привилегия какой-то национальности. Нас принимают полностью нормально, нет никакого отторжения, подозрений. И мы же не занимаемся тем бизнесом, о котором вы рассказываете. Мы — творческие люди. Митя мне сообщил: «Мама, ты столько лет трудилась, что имеешь право стать райсобесом.

Я буду получать, а ты — тратить». Вот последний год мы так и живем.

— Из-за чего вы решили приобрести издание? — Это случилось 7 октября, в сутки убийства Ани. Я сделала вывод, что срочно необходимо что-то делать. Меня так выбила из себя эта смерть, что не могу передать. Я воображала ее в лифте, эти последние мгновения.

И любой раз, в то время, когда я об этом думаю, я заливаюсь слезами, ничего не могу сделать. Мы были привычны, но не более того. Я неизменно ее просматривала, и у меня сжималось сердце от страха за нее.

Но вы так как понимаете эту историю? Заложники с Дубровки позвонили в отечественный эфир, Дмитрий полтора дня был на проводе с ними, с террористами говорил: «Воду пропустите? А еду?

А лекарства? Докторов?». Нет, нет и нет, говорили они. И через Дмитрия «настойчиво попросили» Рошаля и Политковскую. Позже «настойчиво попросили» всех послов. Начала искать Политковскую — нашли ее на семинаре в Америке.

Мы ее извлекали оттуда через консульство, у нее билеты были в эконом-классе на второе число. И она с аэропорта мчалась, приехала на Дубровку… Принесла лекарства, воду заложникам. У нас расстреляли совесть.

— Берёте издание, дабы сохранить его? — За текущий год я пробовала приобрести «Столичные новости», но перебить Гайдамака не имела возможности. Пробовала купить еще последовательность изданий приличных… Да, дабы еще одно поле, не считая «Эха Москвы» и «Новой газеты», существовало. Ничего так как не осталось! Дышать нечем, я задыхаюсь! За текущий год я стала фанаткой интернета.

Я выписываю огромное количество газет, но они скучны, я пробегаю их глазами, задерживаюсь на нескольких фамилиях, мною глубокоуважаемых. А их меньше. Я осознала, что обязана создать новое поле. Я думала целый год, но, в то время, когда услышала, что «Новое время» берёт Издательский дом Родионова, в то время, когда услышала интервью с Волиным*, позвонила Пумпянскому** и задала вопрос, что происходит.

Я думала, издание скончался, но, в то время, когда прочла от корки до корки, осознала, что тут сохранился дух журналистики, публицистики. Александр Пумпянский восемнадцать лет боролся с нищетой, рейдерами, делал хороший, честный издание, с сильно выраженной позицией, весьма близкой мне по духу. Но его никто не видел, издание практически не продавался. Мы с Пумпянским молчали месяц — я опасалась, что нам смогут помешать.

И вот мы выкупили бренд «Нового времени», зарегистрировали СМИ, и по сей день как сумасшедшие трудимся. Я приобрела кислородную подушку — для себя и собственных друзей. Думаю, тысяч пятьдесят желающих подышать кислородом мы отыщем. Имеется в этом и романтическая мысль — воспоминания: я начинала трудовую деятельность с «Нового времени».

Будучи девчонкой, в 10-м классе, трудилась в испанской редакции.

— А как появилась фигура Рафа Шакирова? — Я советовалась. И сама не забывала, как его ушли по окончании выпуска бесланских «Известий». Как это несправедливо, в то время, когда умные, гениальные люди, могущие и желающие трудиться, выясняются вне профессии.

Многие журналисты ушли — кто в бизнес, кто в глянец, кто в коммерцию, кто за границу.

— А как вы думаете, это сужение поля инициировано Кремлем либо многие бегут впереди паровоза? — И то и другое. Всех заткнуть, возможно, команды не было. Так как за всем стоят хозяева, то осознали, что лучше скупать издания.

Лучше все каналы сделать опять полугосударственными — через собственные подконтрольные структуры, а издания пускай приобретут как дополнение к футбольной команде. При таком количестве денег в стране, таком количестве миллиардеров приобретение издания — это как трамвайный билет, пускай лежит в кармане. Засалился? Утратил вид?

Выкину.

— на данный момент это лишь ваши деньги? Инвестиций не завлекали? — До тех пор пока нет. Я надеюсь, что совсем уж трубой навынос не окажусь. (Смеется.) В ноль-то мы должны выйти. Когда-нибудь. По крайней мере, квартиру до тех пор пока закладывать не буду — как я это делала, в то время, когда начинала медиабизнес и в то время, когда не было никакой уверенности, что я верну ее обратно. Я всю жизнь была транжиркой, но наряду с этим весьма нормально относилась к деньгам. И начала считать деньги, в то время, когда мы стали делать собственный дело.

Мы обучились их получать и вычислять.

— Разрешения вы не спрашивали. А звонки вам последовали? — Нет. Думаю, и не последуют.

— Безтолку? — Да. Меня потряс новый фильм Гусмана — «Парк советского периода» — грандиозный! Это то состояние, в котором мы находимся: ни в том направлении ни ко мне. И слезы на глаза набегают, в то время, когда они кричат: «Отечественные идут!». Мы так как опять ищем неприятелей, сваливаемся то в 37-й год, то в 54-й, то в 64-й. То инакомыслящие у нас, то политические заключенные. Сейчас посадить возможно всю страну, по причине того, что вся страна за двадцать лет выросла на конвертах, вся страна торгует, укрывается от налогов.

Правила игры без финиша изменяются, судов нет, кругом коррупция. И целый кошмар в том, что все всё знают, но существует двойная мораль, двойной подход. На собственных глаза закрывают, а в то время, когда люди думают в противном случае и говорят по-второму — именуют их неприятелями. Сейчас посадить возможно любого, воспользовавшись чем угодно. Огромное количество людей пробуют приспособить себя.

И к сегодняшней власти, и ко времени. Имеется множество людей, каковые ушли в собственную норку, снова на кухни, снова эзопов язык, снова кляпы во рту. Ужасное время! Оно подлое, и очень подлое.

Бывали смутные времена, но сейчас — самое подлое.

— Вы станете трудиться над содержанием издания или полностью доверитесь Шакирову? — Я в телекомпании была генеральным директором, и в том месте не было гвоздя, которого я не знала. Осуществляла контроль и осознавала знаковые вещи, каковые имели возможность привести к возможности отправить пожарных, налоговую администрацию, таможенных инспекторов, санэпидемстанцию, экологическую работу, Митволя, Кремль, Госдуму, прокуратуру, суд, милицию, ФСБ, КГБ… Что в том месте еще имеется?

— ВЧК. — В общем, все, что начинается с трех букв… Я должна была знать все и готовой быть ко всему. Что касается издания, то я нарушу на данный момент все законы о печати. Да, как соучредитель я обязана лишь бабки давать.

Но могу вам честно сообщить: этого не будет ни при каких обстоятельствах. Я не планирую делать гламурные бантики.

— «Этого не будет ни при каких обстоятельствах» — невмешательства? — Этого не будет ни при каких обстоятельствах — фантиков и гламура. Этого не будет ни при каких обстоятельствах, дабы я не имела возможности не вмешаться. Мне это весьма интересно, осознаёте? Я сама журналист.

Я ни при каких обстоятельствах не светилась, в жизни не дала ни одного интервью на своем канале, ни при каких обстоятельствах не применяла канал как дубину либо возможность добиться чего-то для себя лично. Я ни при каких обстоятельствах не буду применять издание как возможность прокричать что-то — собственную колонку иметь, «колонку соучредителя», «колонку Ирены». Рен с нами, и хрен с вами? Нет!

Но за этим стоит мое имя, и я не желаю его утратить.

— Это будет твёрдый издание? Критичный? — Он должен быть честный, качественный. Нет задачи мочить власть: «Вот на данный момент мы вас замочим в сортире!». Эти шесть лет мы уже мочим в сортире всех — друг друга, себя, страну, собственных детей, будущее, собственных соседей — бывших участников одной громадной интернациональной семьи. Мы мочить в сортире не будем.

Мы будем честно говорить о том, что около происходит. Я не могу заявить, что все издания нечестные… Но в то время, когда пресса молчит либо искажает факты, то про нее возможно сообщить: «она утонула» — в гламуре, в заказных материалах, в лжи и молчании. Как сообщил Владимир Владимирович, Политковская не оказывала влияние на публичное вывод и на политику в стране.

Для меня это непостижимо. Так не осознавать, что тексты Политковской — первое, что вы должны были просматривать! То, что пишут кремлевские прикормленные писаки-мифологи, вы и без того понимаете, вы им все поведали и дали подстрочник, везде идет сурдоперевод. Но нельзя убить идея, возможно перебить хребет. В случае если человек мыслит — он в праве высказывать вывод.

А вдруг имеется одно вывод и все его лишь расцвечивают: «источник из Кремля», «источник из подворотни», «из внутренних органов», из вторых каких-то органов… — то что это?

— А вы телевизор смотрите? — Фоном. Какие-то новинки постоянно смотрю. Если не успеваю, то записываю и ночью наблюдаю. И радио ночью слушаю. И газеты ночью просматриваю.

Уже давно привыкла дремать по 3—4 часа.

— Не жалеете, что ушли с телевидения? — По большому счету ни о чем жалеть не нужно. Жизнь такова, какова она имеется. Убиваться, жалеть? Где тут позитив? Бежать нужно!

Нужно делать жизнь людей и свою жизнь, которых ты обожаешь, более занимательной. Ну, кошмар. Но не кошмар-кошмар-кошмар!

— А силы откуда черпать? — Линия его знает. Жизнь — фантастическая вещь, пестрая и различная. И данный период — так песчинка в мироздании! И это пройдет. Российская Федерация — фантастическая страна.

Она — птица феникс. Она всегда делает попытку возродиться, ее переворачивают с головы на ноги, позже переворачивают снова. Как Ваньку-встаньку. Да, уже сломан воздушное пространство, нечем дышать, организм мутировал, привык жить под выхлопной трубой. Вот я кислородную подушку приобрела — данный издание; Рязанов снимает кино; Алла Сурикова снимает… Я порадовалась — она не просматривает газет: «Какой „русский марш“? Что ты такое говоришь? Где ты это слышала?

А я не просматриваю, кино снимаю». И в этом также прелесть, это и имеется жизнь. В то время, когда у человека имеется возможность выстроить мир около себя, реализоваться и что-то дать вторым — это потрясающе. Да, имело возможность бы быть все больше и увлекательнее. Да, мы сами себе выдумываем неприятелей, делим страну на отечественных и ненаших, вместо того дабы засучить рукава и разозлиться: «Вашу мать!».

Мы — громадная территория, гениальнейший народ, что в какую страну ни приедет, уживается. По выживаемости мы первые в мире. Что ни забери — русские сделали. А мы конгрессы соотечественников проводим, сукно расстилаем, графины снова ставим, лозунги читаем. С народом никто нормально не говорит. Вместо честного беседы — декорации и телемосты. Но какое количество же всех нас будут держать за идиотов?

А сейчас и выборы фактически отменяют. И голосовать придет один Леонтьев. И выберет и Думу, и президента, и это будет легитимно. Приехали! А народ то травится, то в военчасти тиф какой-то, то на рынке — сибирская язва.

И дабы в стране, которая ломится от бабок, такое количество кинутых детей, детских домов, беспризорников, заполненные колонии?! Да это возможно сойти с ума! Мы сами себе неприятели. Самые громадные неприятели русских — русские.

Талантливые на подвиг и на предательство. В один момент, в одном лице.

— Канал Дмитрия покажется в Российской Федерации? — В обязательном порядке. Я не сомневаюсь в хорошей судьбе этого проекта. Как не сомневаюсь в собственной стране. Не имеет возможности народ, что имеет такую историю, что прошел такие войны, битвы, личные концлагеря, прошел через истребление народа, интеллигенции, полководцев, стать фашистской Германией 33-го года. Я в это не верю!

И все эти нескончаемые перемещения — отечественные, не отечественные, русские идут, нерусские идут, мигранты, эмигранты (язык сломаешь, сколько их развелось) — от дикой неустроенности, от глухоты правительства. В Кремле решили: пора заняться молодежью, давай-ка их свезем, прекрасно накормим, подарим им шапочку и маечку, выучат они речовки, строевые песни, как когда-то. И за Россию за матушку порвем на себе рубаху, ур-р-р-р-ра!

Снова будем брать Смольный, Кремль. А это игрушечки! И они заигрались!

С народом нужно говорить, а не считать его тупицей. Что-то меня на Кремль потянуло… Та-а-а-ак… (Смеется.) Щас на стульчик поднимусь и начну стихи просматривать. Жизнь не дура// Наставила дуло// И без объявления огня// Мной стреляет в меня.// Я не я, // Не мои поступки.// Я иду за счет «я» на уступки.// Это жизнь не моя, это преисподняя.// Мне подсунули мой плагиат. Когда-то то ли я, то ли мой брат написал…

Наталия Ростова,  «Новая газета» №86 от 13.11.06

Ирена Лесневская о подонках с телевидения,Путине,журналистике и украине


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: