Интервью ивана охлобыстина владимиру познеру

Интервью ивана охлобыстина владимиру познеру

Интервью Ивана Охлобыстина Владимиру Познеру

10 октября в эфире Первого канала состоялся разговор двух известных телеперсон, имевший широкий резонанс в сети. Приводим распечатку этого интервью.

Владимир Познер: В эфире программа Познер по окончании продолжительного перерыва, что не разъясняется ничем, не считая, по всей видимости, загруженности телевизионных сетей.

Текущий год, само собой разумеется, в значительной мере будет танцевать около выборов в гос Дума, выборов президента. Для многих это будет малоинтересно, по причине того, что итог предопределен. Но так вычисляют не все, например, президент Медведев заявил, что нет, все зависит от того, как люди проголосуют и что лишь затем мы определим вправду, кто победил.

Возможно, самое увлекательное – то, что будет позже, но это мы поживем – увидим.

Выбор отечественного сегодняшнего гостя каким-то боком связан с этими событиями, потому, что отечественный гость сумел за маленький срок быть кандидатом на пост президента и позже не быть кандидатом на пост президента. Частично исходя из этого я его и пригласил, отечественный гость – Иван Охлобыстин. Здравствуйте.

Иван Охлобыстин: Здравствуйте.

Владимир Познер: Разрешите, я вам поставлю пара вопросов, отправленных отечественными зрителями. Традиционно 5 вопросов приходят на сайт Первого канала. Они весьма различные, кроме этого как и вы весьма различный, вот они соответствуют этому разнообразию.

Ольга Сергеева: «Сообщите, Иван, помогло ли вам прошение о выдвижении в президенты собрать зал на вашем выступлении? Пишут, что это и было основной целью либо это не верно?»

Иван Охлобыстин: Я пологаю, что часть аудитории – да, в связи с заявлением.

Владимир Познер: А это была цель такая либо легко…побочная?

Иван Охлобыстин: Вы понимаете, это такая PR-интрига. Изначально это была цель. Позже, в какой-то период, в то время, когда я осознал, что проценты зашкаливают, неожидаемо были хорошие проценты тех, кто готов был голосовать за меня.

За меня, вы должны осознавать, – это против всех. Меня это мало, как личность обидело и послужило еще таким дополнительным смыслом того, что я решил не баллотироваться. Но главным смыслом было нежелание церкви, дабы священник принимал участие в выборах.

Владимир Познер: Ну, об этом мы еще, само собой разумеется, поболтаем.

Таша Корлюка: «Михаил Михайлович Жванецкий заявил, что приобрести чувство юмора нереально, с ним необходимо появиться. Иван Иванович, вы безумно остроумный. Это умение развивалось с годами у вас либо оно было записано на вашем ДНК и формированию не подлежит?»

Иван Охлобыстин: Я пологаю, что все подлежит формированию. Я пологаю, что общение с остроумными людьми сделало меня таким.

Владимир Познер:

Григорий Найденов: «Иван, в наши дни двуличию и цинизму удивляться не приходится, но вы вне конкуренции. В сети, рядом с роликами, где вы рассказываете о духовности, о вере и о Всевышнем соседствуют ролики, где вы с упоением, публично *громадными буквами* говорите о том, что вы выпиваете абсент и как по окончании 8-ой рюмки либо по окончании 8-ми рюмок «сделали» с женой собственного сына Савву.

Неужто не было возможности для этапажа, для самопиара выбрать что-нибудь второе, а не православие, которое вы позорите собственными публичными росказнями про собственное пьянство. Не стыдно?» – задаёт вопросы господин Найденов.

 

Иван Охлобыстин: Господин Найденов достаточно шепетильно разбирался в моей личной биографии, я не пологаю, что это было выведено на общее дискуссию, вероятнее это было в каком-то частном общение: или в форуме, или еще где-то. Для самопиара у меня имеется масса вторых возможностей.

Владимир Познер: А по сути того, что он говорит. Его это смущает, вас – нет?

Иван Охлобыстин: Нет

Владимир Познер: Не смущает…

Иван Охлобыстин: Полностью, по причине того, что общество, в котором я живу, в котором мне физически приходится пребывать, не есть обществом как таковым. И все мои приоритеты относятся к второму обществу, обществу русскому. А вот это общество мы можем применять, как желаем, оно есть другой цивилизацией.

Владимир Познер: Оно не русское – это общество?

Иван Охлобыстин: Нет, само собой разумеется.

Владимир Познер: А какое оно?

Иван Охлобыстин: Оно непонятное, оно не понятное и это не общество.

Владимир Познер:

Сергей Олегович Кононенко: «Глубокоуважаемый Иван Иванович, как мы знаем, масштаб вашей деятельности огромен, меня интересует следующее: вы разбросаны и не имеете возможность определиться с одним делом, метаетесь либо интуитивно постоянно знаете, чем заняться и находитесь в гармонии с самим собой?»

Иван Охлобыстин: Я нахожусь неизменно в гармонии с самим собой. в один раз журналист мне задал вопрос на пресс-конференции: «Из-за чего вы так вот меняете варианты собственной деятельности, ищете себя?» Я говорю: «Вы ошибаетесь, я не ищу себя». Я нахожу себя в каждой из тех ипостасей, в которых я был, если не брать церковную ипостась, в которой нельзя быть реализованным в данной жизни, я себя реализовал.

Будь то кино, будь то сценарии, будь то политпиар.

Владимир Познер: Последний вопрос от отечественных зрителей. «А вам не думается, что вы больше похожи на одержимого демоном человека, чем на священника?»

Иван Охлобыстин: Снаружи может сложиться такое чувство, но это один их нужных элементов продуктивности донесения информации.

Владимир Познер: И наряду с этим, это возможно сообщить для православного священника?

Иван Охлобыстин: Вы понимаете, из меня так деятельно делают демона, что мне легче дать согласие с этим, чем пробовать конструктивно растолковать: что, чего да как. И многие вещи я не смогу растолковать за 2 60 секунд, за час.

Владимир Познер: Вы понимаете, я довольно много просматривал, готовясь к встрече с вами и слушал записи и ваши выступления. У меня появилось какое-то необычное чувство. Я попытаюсь, это будет также самую малость разбросано, но попытаюсь вам растолковать и задать по этому поводу вопрос. Вот скажем, как-то вы заявили, что вы ощущаете себя трибуном в древнеримском смысле.

А что тогда древнеримский трибун, сообщите мне?

Иван Охлобыстин: Это донесение мнения окружающих определенной аудитории. Вот моя аудитория – это русские люди.

Владимир Познер: По большому счету?

Иван Охлобыстин: Те, кто себя идентифицирует такими.

Они толком никем не представлены,.

Те, кто пробует сказать от имени русских людей, в большинстве случаев, паразитируют на мнении русских людей. Это – или, состоящие на гос. работе люди, или сохраняющие надежду посетить по гостевому приглашению парламентские чтения и зайти в буфет Гос.Думы. И такие простые намерения также руководят многими, в особенности, так называемыми записными национал – патриотами, которых я терпеть не могу, по причине того, что они провокаторы в большей собственной степени, в большей собственной части.

Владимир Познер: Вы понимаете, меня больше интересует тогда, а как вы определяете, что такое русский человек? Вот вы – русский человек?

Иван Охлобыстин: Я – русский человек.

Владимир Познер: Это кровь, это процент крови – что это?

Иван Охлобыстин: Будем реалистичны. В случае если брать с позиций отвлечённой науки – сумасшествие выверить русскость по крови, по ДНК – это нереально. Русский человек – это тот, что вычисляет себя таковым, кто знает историю, кто гордится и кто придерживается таковой идеи, внутренней идеи, которая фактически и формирует русского человека.

Идеи ответственности за судьбы мира. Оно обширно звучит, но может прилагаться и в бытовом значение. Так, что я считаю себя русским человеком.

Мне не все равно, что будет с данной страной по одной несложной причине, в этом также имеется прагматика.

У меня шестеро детей, я надеюсь, что они будут жить в цивилизованном обществе, они будут обеспечены образованием, возможностью по крайней мере. У них будет возможность взять образование, что у них будет в будущем возможность взять медобслуживание и иже с ним.

Владимир Познер: Иван, вы же замечательно осознаёте, что в Российской Федерации живут не только, я уже не знаю как употребить это слово, большое количество различных людей, которых тревожит будущее страны, каковые желали бы того же, что и вы, но он татарин либо еще кто-то. Нерусские выходят. Я пробую уловить эту вещь, по причине того, что сейчас мне думается, это принципиальный момент, учитывая, что в стране очень напряженные отношения ко всей данной тематике национальной.

Иван Охлобыстин: Скажем, как возможно сформулировать вопрос так, дабы возможно было на уровне рингтона им ответить. Это сверхсложный вопрос.

Владимир Познер: Сложный.

Иван Охлобыстин: Мой шофер, что возит меня на съемки – татарин, причем мусульманин. Он в основном, по каким-то воззрениям на окружающее русский, нежели я. Вот так получается. Другими словами он больше знает, что необходимо народу, он …

Владимир Познер: Знает, по причине того, что он просто из народа?

Иван Охлобыстин: Он из народа – во-первых, коренной москвич. Вся его семья прожила в Российской Федерации всю его жизнь, он трудился на различных работах и он для меня больше русский, нежели скажем записной русский, что не ценит собственную страну, не ценит собственную нацию, исключает возможность национальной идентификации и приравнивает ее к проявлениям какого-либо экстремизма. Так как в принципе, грубо говоря в случае если брать, то как раз выступление в Лужниках сделало легитимным термин «национал – патриотизм», до этого милиционеры бегали с наручниками за нами.

Владимир Познер: Вот смотрите, получается тогда, что слово «русский» теряет собственный простое значение, по причине того, что если вы рассказываете: татарин, мусульманин и наряду с этим он больше русский в чем-то, чем вы, то тогда уже слово «русский» начинает … В большинстве случаев во всех государствах говорят: «я француз», он имеет в виду одно, у него французский паспорт, «я американец» – американский паспорт. А вы придаете этому слову что-то совсем второе, не гражданство, не принадлежность гражданства, а что-то второе, и не кровь, и не ДНК, как вы сами сообщили, а строй мыслей.

Иван Охлобыстин: Да, идеологический момент.

Серьёзный фактор еще и религиозный выбор, но данный фактор дополнительный. Все-таки момент живой ответственности за судьбы мира – это да, это делает нас русскими.

Причем он также требует отдельной договоренности, в противном случае он будет смотреться таковой как экзальтированный метод уйти от прямого ответа.

Владимир Познер: Не получается ли тогда в вашем определении, что все-таки русский – особенное, ответственность.

Иван Охлобыстин: Да.

Владимир Познер: Но вы осознаёте, что за этим направляться еще большое количество другого. Любое выделение, но особенной черты у народа приводит, в большинстве случаев, к весьма нехорошим последствиям. Всевышним избранный народ либо судьбою избранный народ либо еще какой, у нас имеется исторический опыт.

Имеется национальные черты, это мы на данный момент говорим о втором. Как вы станете обосновывать – вот русские, они особенные?

Иван Охлобыстин: Вы понимаете, Всевышнего возможно познать лишь по его творениям.

Владимир Познер: Так.

Иван Охлобыстин: С учетом того, что в то время, когда архитектор сооружает дом, он, в первую очередь, рисует график дома, позже подбирает материалы и уже позже возводит дом, кроме этого Господь создал законы физики, химии, биологии и личности и окружающий мир по подобию и образу по которым мы можем познавать его. Полюбить Всевышнего, значит полюбить человека, что находится перед тобой либо попытаться навстречу данной любви. И исходя из этого исходя из этих условностей, необходимо отделить зерна от плевел, что имеется избранность.

У каждой нации имеется собственная национальная мысль, ее не имеет возможности не быть, это естественно.

Владимир Познер: Национальная мысль?

Иван Охлобыстин: Национальная мысль.

Она, в большинстве случаев, одинаковая, в собственном больном пике – это мировое господство. Кроме того поляки прошли через данный противоречивый и необычный для данной скандальной нации момент. Лишь у одной нации эта мысль кардинально противоположна. Это отечественная нация. Эта мысль приблизительно звучит так: «Не допустить реализации ни одной второй национальной идеи».

Мы, в некоем смысле такое сдерживающее звено на данной почва. У нас погиб Наполеон, у нас погиб Гитлер, у нас погибли какие-то философские течения, нигилистические, были перевоплощены, я не знаю, в толстовство, еще во что-то. Мы, в компьютерных игрушках представлены расой – хаос.

Не знаю, до какой степени я светло изложил, у меня имеется работа, которая именуется «Великая русская национальная антиидея», т.е. мы должны быть боеспособной нацией лишь чтобы в какой-то момент приходить на помощь этому миру и не дать этому миру попасть под влияние той либо другой, развитой в то время, технически, революционно развитой, более чем все остальные, нации. Это не свидетельствует никакой агрессии и вот снова же, познавая Всевышнего по его творениям проследить, в случае если этапы история развития России, в принципе так оно неизменно и было. В принципе, эта ответственность, которая подспудно лежит у последнего алкоголика в Ярославской деревне, за всю землю и «как в том месте в Уганде», в то время, когда задаю вопросы старики, сидючи у забора.

Владимир Познер: Да, вас не тревожит, а вы не расчесывайте.

Иван Охлобыстин: А вы не расчесывайте.

Владимир Познер: Я бы все-таки желал вам напомнить, что Российская Федерация, мы к этому возвратимся, была империей, а любая империя имеется завоевание, а не защита от завоевателей – это захват вторых территорий.

Иван Охлобыстин: Не любая.

Владимир Познер: Пара вещей, каковые вспоминал. Вы как-то заявили, что с собой постоянно таскаете пистолет и нож.

Иван Охлобыстин: Я не стал сейчас брать пистолет.

Владимир Познер: Я весьма желал, дабы вы вынули и продемонстрировали, нож хотя бы.

Иван Охлобыстин: Превосходный нож. Это нож сицилианских пастухов, мне подарила его Маша Голубкина, актриса, на сутки рождения.

Владимир Познер: А таскаете для чего?

Иван Охлобыстин: Нож неизменно нужен, мало ли. Один раз я срезал девушку с ремня в перевернутой машине. Один раз он спас мне жизнь, в то время, когда меня зажала несколько хулиганов в таком достаточно непроходном месте.

 

Владимир Познер: Я прочёл ваше достаточно занимательное рассуждение по поводу славы. В то время, когда вы были совсем мелким, эта мечта о славе, у вас была одной из ведущих в вашем самом аскетичном перечне и по всей видимости это.., мне показалось, что многое из того, что вы делаете, это около этого, дабы эта слава была, никуда не ушла. По большому счету она вас занимает, ваша личная слава?

Иван Охлобыстин: Вы понимаете, нет. Я переболел этим еще на первых направлениях университета, в то время, когда взял, то ли на первом, то ли на втором «Кинотавре» за лучшую актерскую роль, я осознал, что я не отношусь к той категории людей, кто может адекватно с данной субстанцией энергетической общаться. Я не знаю, что с этим делать. В то время, когда ко мне подходят люди на улице, я осознаю, что я обязан, недаром же я лицом в телевизор тыкался, я обязан подписывать от сердца, пробую неформально подписать открытки…

Владимир Познер: Автограф…

Иван Охлобыстин: Да, сфотографироваться. Меня ругают помощники по актерам, что я задерживаю съемочный процесс, но я это ощущаю как публичное обязательство. Что касается моего юного перечня, слава – признание возможно, слава более дешёвое слово и понятное, признание для реализации чего-то.

Сейчас, в принципе, я уже рассчитывал, что где-то годом ранее я обязан надоесть отечеству до отчаяния, по причине того, что я себе лично сидел в печенках.

Владимир Познер: Правда?

Иван Охлобыстин: Снаружи, да. Но, я как любой психически обычный человек не обожаю собственный изображение.

Владимир Познер: Не любите?

Иван Охлобыстин: Не обожаю. Но это характерно практически всем, за исключением двух – трех персоналий, но они психически нестабильные.

Владимир Познер: Т.е. в зеркало вы смотритесь без наслаждения?

Иван Охлобыстин: Без наслаждения. Лучше бы в том месте отражался Джо Дассен.

Владимир Познер: Вы как-то согласились, что слава – вещь нужная, людям известным платят больше. Осознаю, шутка – шуткой, но по большому счету не работает ли это на вас, эта известность, деньги. Деньги для вас по большому счету что означают?

Иван Охлобыстин: Также не так много, как может показаться. Деньги для меня – это возможность нанять тех либо иных преподавателей для собственных детей. Я весьма прагматичен, я неподалеку от сицилианских скотоводов, чей нож ношу в кармане. Для меня основное, оплатить обучение детей, для меня основное, дабы я могу выкупить путевку на восхождение на К2, проплатить, туристическую конечно, опытную – я в том месте погибну.

Для меня принципиально важно, дабы моя супруга, она весьма аскетичный человек и для нее угодить сумасшествие. в один раз мы пошли…

Владимир Познер: К2 – не все знают, что это такое.

Иван Охлобыстин: Это – пик, это – гора, это – самая страшная гора.

Владимир Познер: Вот смотрите, ваши рассуждения о методах успехи известности. Вы рассказываете, позже дальше: «Вторым ответственным условием успехи нужного результата есть наличие заблаговременно подготовленной мифологемы для общения с патологически-ленивыми печатными изданиями. Так, возможно остаться в памяти потомков кем угодно, основное успеть сгрузить в сеть варианты на выбор и лучше, если они вступают в прямое несоответствие между собой».

Достаточно цинично, нет?

Иван Охлобыстин: Да, но это законы шоу-бизнеса.

Владимир Познер: Вы по большому счету циничный?

Иван Охлобыстин: Нет, я прагматик, я освоил законы данной параллельной действительности, в которой нам приходится существовать, которую нам приходится применять чтобы как-то заявить о себе о уже умирающей цивилизации русских. Они циничные, они простые: деньги, деньги, деньги. Ну, раз деньги, значит деньги.

Вы понимаете, я большое количество переписываюсь с кельтскими священниками, это братья по служению, я сетовал в какой-то момент, у меня как у любого человека бывает и уныние какое-то, я борюсь с этим, большей частью такими способами физкультуры, выходами на татами, но все-таки. Я посетовал на то, что не легко, это все-таки не легко, я ожидал, что к 45 годам у меня будет энергичная судьба, но через чур энергичная. «Напротив прекрасно» – отвечает мне данный священник, а он в прошлом музыкант, кстати сообщить, напротив, это по принципу, дабы они знали, как попы могут трудиться, типа как рекламный лозунг: «Попа вызывали?». Да, это прямая связь, это законы этого параллельного мира.

Владимир Познер: Прекрасно, а ваши заявления о том, что вы выдвигаете собственную кандидатуру в Президенты России. Что это такое? Т.е. вы замечательно осознаёте, что из этого ничего не окажется, что никаким Президентом вы не станете, что никакую партию вы не управляете и до тех пор пока ее нет, возможно будет когда-нибудь, не знаю.

Около этого идет некоторый шум и через 13 дней, кроме того 14 дней не проходит, вы рассказываете: «нет» и дальше ссылаетесь на то, что вам это запретила РПЦ, лучше сообщить кроме того не она, а Патриарх конкретно. И вы полагаете, что это возможно воспринять действительно, люди думающие, думающие, которым не равнодушна будущее страны, кстати говоря. Что они должны думать по этому поводу? Как словно бы идет какой-то, я не знаю, балаган какой-то кроме того я бы сообщил.

Но вы же осознавали, что из этого ничего не может получиться?

Иван Охлобыстин: Более того, я находился при написании социальной теории и знал заведомо, что возможность принимать участие в политике может случиться лишь по распоряжению фактически Святейшего или Священного Синода в экстремальной обстановке, однако я принимаю эту обстановку, как экстремальную, на данный момент общество уже как натянутая струна.

Я сделал это заявление, исходя сперва из…

Меня предало телевидение, как это в большинстве случаев и водится, я забыл, в какой-то момент я расслабился, данный параллельный мир…, усталость меня расслабила и меня подвело телевидение.

Мне необходимо было выпустить энное количество рекламных роликов к собственному выступлению в Лужниках, это было сверхзадачей. Сверхзадачей было, это раздельно возможно обговорить, что такое Лужники, что такое теория. «Ну прекрасно» – поразмыслил я. Я избрал в качестве информационно – организующего звена «Интерфакс», потому, что еще не договорил, а это уже идет в сеть, это бесконтрольно, на ходу, поисковые совокупности выдают «на гора» сходу фамилию.

Как трудятся отечественные журналисты, вы уже озвучили. Вы ознакомились с моей судьбой. Вы приводите какие-то материалы, до которых эти журналисты ни при каких обстоятельствах и не доберутся, они же приходят неподготовленными и задают вопросы, на каковые я отвечал тысячу раз.

Владимир Познер: Это неумело в этом случае, неумелые люди.

Иван Охлобыстин: И исходя из этого легко технологически это должно было, как я ожидал, выдало тот итог, что нужен. Т.е. я так вынудил телевидение трудиться на себя безвозмездно, в этом нет циники.

Владимир Познер: А как это именуется тогда?

Иван Охлобыстин: Война.

Владимир Познер: Война.

Иван Охлобыстин: Война.

Владимир Познер: Кого с кем?

Иван Охлобыстин: Этого мира с новым нарождающимся миром. Данный мир исчерпал себя совсем.

Владимир Познер: Данный мир, вы имеете в виду целый?

Иван Охлобыстин: А также, да. Но вы посмотрите, что происходит около, в случае если кроме того не учитывать природные катаклизмы, мы же изнасиловали почву и изнасиловали исходят из каких-то фактически побуждений не здравого рассудка, а собственной жадности, несоразмерности собственных запросов, это вздор. В теории имеется такое, что до тех пор пока мы не съедим целый Арбидол, средство от рака не откроют.

Это правда. С необычной последовательностью погибают ученые, каковые ведут нас к избавлению от того либо иного недуга, с необычной последовательностью.

Владимир Познер: На каком основании вы это утверждаете?

Иван Охлобыстин: На основании вычитанного в прессе.

Владимир Познер: Вы понимаете, мне думается, что такие заявление либо такие утверждения, что погибают и без того потом, возможно все-таки требуют конкретных вещей, по причине того, что как я знаю, я также за этим слежу, какого-либо для того чтобы злобного заговора, направленного на то, дабы убирать тех людей, ученых, каковые имели возможность бы что-то такое придумать и другое и другое, это из области … это мифы, и ваши же мифологемы, и вот с этим вы попадаете в сети, вас цитируют и все превосходно. Так это не война.

Иван Охлобыстин: Я простой человек, я простой среднестатистический…

Владимир Познер: Совсем не простой человек.

Иван Охлобыстин: Я рассуждаю так же, как рассуждают миллионы людей. Вот предположим, я обладатель фармацевтической компании, которая придумывает как уменьшить раковым больным страдания их либо как-то задержать развитие метастаз.

Владимир Познер: Так.

Иван Охлобыстин: Нежданно появляется человек, что на данный момент за секунду, по окончании собственного заявления перед Нобелевским комитетом уничтожит мой бизнес раз и окончательно, не только мой, еще и моих партнеров в мире. Как я обязан поступить? Я обязан отдаться общечеловеческим иллюзиям, я обязан пойти в церковь?

Владимир Познер: Вы понимаете, мы возвратимся, само собой разумеется, к политике, но я желаю заявить, что это в развитие всего человечества, всегда было так. Кто-то делал на чем-то бизнес, а кто-то придумывал что-то, что сводило данный бизнес к нулю, и была борьба, но естественная, обычная вещь, в противном случае и быть не имеет возможности. Это не то, что день назад показалось либо сейчас очень.

Это неизменно так – я буду защищать, а вы будут продвигаться, но это людская вещь.

Иван Охлобыстин: Людская.

Владимир Познер: Исходя из этого сказать, что это какая-то особенная вещь сейчас происходит, я бы не стал.

Иван Охлобыстин: Нет, не особенная. Стечение событий, дружно.

Владимир Познер: Это естественно, так постоянно будет.

Иван Охлобыстин: Да, так всегда была и без того постоянно будет, но стечение событий внешних и внутренних. Легко раньше, понимаете, это было планомерно дозировано, а на данный момент это все потому, что мы находимся…я приверженец Элвина Тофлера третьей волны. Вот на данный момент мы переходим именно из индустриальной эры в технотронную, соответственно этому периоду должны направляться войны, перемены рынка, приоритетов.

Владимир Познер: Войны совсем не обязательно, по тому же Тофлеру, я его и просматривал, совсем не обязательно.

Иван Охлобыстин: Так или иначе.

Владимир Познер: Не знаю.

Иван Охлобыстин: Однако мы поможем ученым, в случае если все будет прекрасно, мы поможем ученым наконец-то изобрести это средство от рака. Правда для этого нужно поставить, простите, по паре морских пехотинцев рядом с каждым из них, на это также возможно пойти для спасения больных людей.

Владимир Познер: Вот вы утверждаете, что именно церковь стала на пути ваших президентских устремлений, об этом вы говорили и дальше вы сообщили такую любопытную вещь: «Вы думаете меня разрешат войти на выборы? Нет, я не думаю, даже в том случае, если проголосует 110 %, или шлепнут, или подбросят чего-нибудь такое, что я буду самый виноватый человек на свете, если бы они, власти для себя поняли, что уже 12 миллионов активных людей, они бы посчитали и сообщили: ой-ой-ой». Это очередная ваша мифологема?

Ну, никто вас не шлепнет, ну о чем вы рассказываете и позже откуда у вас эти 12 миллионов, как вы их высчитали, даже если они имеется?

Иван Охлобыстин: Кроме того если они имеется. Это также простые статистику, извлеченные, непроверенные из массмедиа, т.е. на что я могу надеяться, заявляя то либо иное.

Владимир Познер: Весьма легко, вы имеете возможность заказать опрос публичного мнения через собственных друзей, каковые имеют деньги, которых у вас нет и совершить научный опрос, разбросанный по стране. Узнать, какой процент населения готов за вас проголосовать и тогда бы вы имели возможность сообщить: такой-то процент, но вы этого не имеете возможность сообщить и вы кидаете эту цифру 12 миллионов и если не поразмыслить, да вправду. Но так как все знают, что их нет.

Это вы и сообщили 12, а имели возможность сообщить 22.

Иван Охлобыстин: Нет, не имел возможности.

Владимир Познер: Из-за чего?

Иван Охлобыстин: Растолкую, по причине того, что в то время электорат, что был собирается голосовать против всех составлял 14, а соответственно… в том месте также способ вычисления, я редко разрешаю себе бездоказательные утверждения не оставляя за собой отходных дорог.

В этом случае это интервью, эта статья базировалась на утверждении «Эхо Москвы», Тамбовское отделение, выступление приверженца Ивана Охлобыстина. Его кликали Алексей, он программист. Он заявил эту цифру, исходя из этого я перепроверил и я – тык-тык-тык – перекидываю.

Владимир Познер: Вы осознаёте, это как источники информации – «Эхо Москвы. Тамбов» – это не самое сильное, согласитесь!

Иван Охлобыстин: Осознаёте, я совершил личный мониторинг, до какой степени это будет приводить к сарказму, а до какой степени к этому отнесутся без шуток. Пара поисковых ресурсов, достаточно почтенных, информационно-электронных изданий произвели собственные опросы. В том месте весьма колебались цифры, но они были близки к данной.

Исходя из этого я имел возможность утверждать, в общем, не базируясь на дорогостоящем изучении, которое привело бы меня к данной цифре.

Владимир Познер: Я все пробую… вы на полном серьезе вычисляете, что вас имели возможность бы шлепнуть, как вы выразились? За то, что вы желаете…

Иван Охлобыстин: Да.

Владимир Познер: Из-за чего?

Иван Охлобыстин: Да. Все весьма легко. По причине того, что вот эти «против всех» возможно было и Прохорову дать.

Владимир Познер: Но вас-то из-за чего? Вы кто таковой?

Иван Охлобыстин: Неуправляемый. На собственные деньги все сделал. Неуправляемый полностью, ни с одной стороны.

Я свободное лицо. И чтобы это… ну, потерян момент, действительно, к этому времени я уже выстроил матричную совокупность собственной организации АНП, и по сей день мне бессмысленно…

Владимир Познер: Какая организация?

Иван Охлобыстин: АНП именуется, это таковой подраздел общества «77». У нас имеется общество, даст Всевышний, к декабрю это все пройдёт регистрацию, а АНП – это такая надстройка.

Владимир Познер: Имеется ли какая-то связь между цифрой «77» и обществом 88?

Иван Охлобыстин: Ну Вы понимаете, 1488 – нет, это не из «Майн Кампф».

Владимир Познер: Нет?

Иван Охлобыстин: «77» – нет. Тут большое количество значений, начиная от таблицы Менделеева, иридием и заканчивая столичным регионом, ветхими номерами.

Владимир Познер: По большому счету, национал-патриотизм… Вы же замечательно понимаете, что все эти национал, национал – запашок-то плохой.

Иван Охлобыстин: К сожалению, да.

Владимир Познер: Так что вы такое сочетание-то забрали кроме того?

Иван Охлобыстин: Это сочетание снаружи диковато. В действительности его и те же самые манипуляторы, каковые в буфет желают в госдумовский. А в сути собственной оно хорошее.

Не имеет возможности государство стать страной, не пройдя стадию национального страны. Другими словами, семья – супруг, супруга, родственники жены, родственники мужа, у них родственники – и вот данный метастаз отправился. Вот нация. Другими словами, маленькое звено ДНК. Я осознаю собственных людей лучше, чем осознаю представителей вторых национальностей.

У нас имеется тезис в обществе, что нельзя быть первым за счет втор