Художник, который занимается музыкой

Художник, который занимается музыкой

Живописец, что занимается музыкой

Перед беседой с музыкантом Андреем Макаревичем основное – отвлечься. От того, что Макаревич – музыкант, поэт, композитор, телеведущий, кулинар и т.д. И сосредоточиться только на том, что он живописец.

График.

Итак, «жил-был живописец один». «Один» в нашем случае не в смысле «одинокий». А в смысле «некоторый»… И, как каждый живописец, обожал рисовать. Причем с детства.

Тогда это были ледокол «Ленин», космические спутники, война, динозавры – в общем, ничего особого. Но рисование в школе, как возможно было ожидать, живописец не обожал. Легко вследствие того что дома у него был более авторитетный пример – папа, гениальный график, учитель Столичного архитектурного университета.

Учительница рисования это также осознавала, и у них с будущим живописцем были обычные отношения. Детские картинки живописца фактически не сохранились. Да и, он утвержает, что не воображали они никакого интереса:

– Я совсем не подавал надежд как живописец. Это уже к классу восьмому-девятому, в то время, когда начал подготавливаться к университету, что-то начало проявляться… И позже, уверяю вас, я не так празднично к себе отношусь, дабы хранить детские картинки.

Но рисовал живописец большое количество. В школе, в Архитектурном университете, в то время, когда было скучно сидеть на уроках либо лекциях, по истории КПСС к примеру. И все тетрадки у него были изрисованы всякими глупостями.

Но в МАРХИ, как вы осознаёте, учили не только истории КПСС. Живописец прошел в том месте хорошую хорошую школу: рисовал с гипса статуи и греческие головы, натуру. И как все студенты МАРХИ, иногда выезжал на практику, по окончании которой в университете традиционно устраивались выставки студенческих работ.

Действительно, кем он будет по окончании МАРХИ, живописец, он утвержает, что не вспоминал: был так занят, что у него не было времени взглянуть на себя со стороны. Помимо этого, ему весьма нравилось играть на гитаре. Но он замечательно осознавал, что до тех пор пока советская власть жива (а жить она будет всегда) – с музыкой ничего не выйдет.

Исходя из этого никаких иллюзий живописец себе не строил. Они сидели с приятелями в подвале, придумывали песни, в том месте же выступали и были полностью радостны.

«Для живописца в первую очередь ответствен глаз, – так сказал его преподаватель. – И руки тут ни при чем, – додавал он же. – А вдруг человек – живописец, то глаз у него трудится неизменно, пока он не спит. В случае если глаз правильный, то рука глаз послушает, в случае если плохой, то никакая рука не спасет».

– Быть может, многие удивятся, – говорит Андрей Макаревич, – но в случае если сказать о профессии, данной мне, то прежде всего я считаю себя живописцем. Во-первых, по причине того, что меня этому прекрасно учили. Во-вторых, по причине того, что этим я занимался всю жизнь и занимаюсь до сих пор.

Мне было бы не очень приятно, если бы кому-то пришла в голову идея: мол, вот «он еще и рисует». Меня пара раз уговаривали учавствовать в выставках «Музыканты, каковые рисуют», но я отказывался, по причине того, что я – живописец, что к тому же занимается музыкой. И в случае если в ранние годы я не выставлялся, то легко вследствие того что неспециализированная обстановка не разрешала, да и не до того было. А на данный момент я весьма рад тому, что у меня проходят выставки.

Жалею только о том, что не могу посвятить этому занятию все собственный время.

К слову, о времени, в то время, когда он рисует. Чаще – по утрам. Не вследствие того что жаворонок.

А по причине того, что, в случае если утро свободное и никуда не нужно торопиться (что бывает редко), то настроение уже хорошее.

Рисовал и рисует живописец лишь в хорошем настроении. Причем неизменно дома. Для того чтобы, чтобы воодушевление настигло его в пути, либо в гостях, либо еще где в неподходящем месте, у него не бывает. По причине того, что он уверен: «Имеется хочется, лишь в то время, когда видишь прекрасно накрытый стол.

С рисованием так же».

Меньше, желание рисовать к живописцу приходит за громадным рабочим столом, что он сделал себе сам. Трехчастный, по его собственному гордому выражению, где слева лежит бумага, справа – краски. По причине того, что крайне важно, в особенности для той техники, которую применяет Андрей, дабы все было под рукой и употреблялось мгновенно.

Как у врача.

Андрей применяет смешанную технику, которая допускает все. Исходя из этого и под рукой должны быть и тушь, и краски, и масса всяких вторых вещей, каковые, по словам Макаревича, обычные люди не применяют.

– Это не мое изобретение, – говорит Андрей, – папа обожал пользоваться таковой техникой, а я усиленно это развил. Действительно, в те времена, в то время, когда трудился папа, кроме того ему, как участнику Альянса живописцев, тяжело было добывать хорошие краски. Была закрытая «лавка», и в то время, когда в том направлении что-то приличное завозили, выстраивалась очередь из участников альянса и все разбиралось мгновенно.

А на данный момент такое изобилие, что глаза разбегаются. В то время, когда бываю в Штатах, вхожу в особый магазин с различными сортами бумаги – фактурной, ручной работы, с вкраплением чего угодно: лепестков, соломы, газеты… И оттуда привожу рулон, что в состоянии унести. Я могу применять оберточную бумагу, картон к тому же массу неожиданных вещей.

Но все я вам говорить не желаю… – интригующе прерывает собственный рассказ Андрей, – будет неинтересно.

– И все-таки, что является толчком чтобы схватиться за перо либо кисти?

– А я уже сообщил – ничего. Легко свободное утро. Это таковой праздник, что сразу же хочется отметить его рисованием.

– Из-за чего как раз рисованием? Возможно песню написать.

– Во-первых, в голове может совсем нормально параллельно идти работа. Во-вторых, написание песни сейчас у меня все больше связывается с какими-то обязательствами: необходимо дописать пластинку, доделать куплет в том направлении, припев – ко мне. А в рисовании я полностью ничем не связан.

И такая полная свобода весьма приятна.

в один раз Андрей заявил, что архитектурное образование оказывает помощь ему придумывать музыку.

-Интересно, а музыкальность оказывает помощь в графике?

– Пологаю, что обратная сообщение меньше, – отвечает он, – по причине того, что я знаю много музыкальных людей, каковые не только не могут рисовать, но и не весьма разбираются, что прекрасно, а что не хорошо в искусстве. Но, по-моему, все, кто занимается рисованием, музыку ощущают отлично.

Не знаю, как вам, а мне всегда было любопытно выяснить, как сочетаются в одном человеке полностью различные таланты. И Макаревич в этом смысле персонаж занимательнейший. Художественный, музыкальный, поэтический дар – и все высшей пробы.

-Какую грань личности выявляет любой из них?

– Господи боже мой! Ненавижу коммунистический психоанализ! Мне это совсем неинтересно!

– А природа у них неспециализированная?

– Не знаю, – отмахивается он. – Я радостен, что имеется да и то, и второе, и третье.

– А творческие ощущения похожи?

– Ну, радость от того, что у тебя что-то оказалось, – само собой разумеется, – радуется Андрей.

– Значит, «Ай да Пушкин, ай да молодец!» вам знакомо?

– К тому же как! – произносит он с интонацией васюкинских любителей шахмат, отвечающих на вопрос Кисы Воробьянинова: «Господа, неужто вы нас станете бить?!»

-А имеется ли у вас автопортрет?

– Нет, нужно себя весьма обожать, дабы рисовать собственный автопортрет.

Развивать тему любви либо нелюбви к себе, ввиду его особенных взаимоотношений с психоанализом, не вижу резона. Исходя из этого перехожу к конкретике.

-какое количество у вас всего работ и где они?

Очевидно, он их не считал. Тем более что последние годы его графика продается, и достаточно прекрасно. Сходите в галерею Аллы Булянской – в том месте имеется на что взглянуть!

– Сперва мне было жалко реализовывать свои работы каким-то незнакомым людям, – говорит Андрей. – Особенно если он придет, собака, на выставку и выберет самую лучшую вещь. Но позже я осознал, что это лучший метод вынудить себя что-то делать дальше. Место освободилось – и продолжай!

– Интересовались, кто берёт вашу графику?

– Нет, не интересовался. Вообще-то картины и пишут чтобы их брали.

– Дам картину в хорошие руки…

– Реализую картину в хорошие руки, – смеется Андрей. – По возможности – дорого!

– А рисуете намерено кому-то в качестве подарка?

– Само собой разумеется. Но нечасто. Самым родным людям, которых я уважаю и каковые дали мне осознать, что моя графика их интересует.

По причине того, что нет ничего более нетактичного, чем подарить картину человеку, которому она не нужна. Он будет мучиться, по причине того, что на стену повесить неприятно, а не повесить – создатель обидится.

…На последней персональной выставке живописца в Манеже «50 дам Андрея Макаревича» Эдуард Тополь увидел, что о каждой девушке он имел возможность бы написать рассказ. Андрей идею подхватил: «Давай сделаем книжку!»

Через месяц Тополь принес двенадцать историй. Для книжки, пожалуй, мало, – посчитали соавторы и сейчас подумывают, а не сделать ли из этого календарь? По крайней мере, обоим выдумка нравится…

Незнайка обучается | Поучительные мультфильмы для детей


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: