Дивный новый мир в зарисовках оруэлловских соотечественников

Дивный новый мир в зарисовках оруэлловских соотечественников

Дивный новый мир в зарисовках оруэлловских соотечественников

В ходе проекта Английские выходные на суд отечественного зрителя были представлены две весьма различные картины: Леди в фургоне (The lady in the van) Николаса Хайтнера и Лобстер (The Lobster) Йоргоса Лантимоса.

просматривайте кроме этого Умберто Эко и Харпер Ли: прогулки среди знаков и знаков

На поверхности оба этих произведения не выявляют ничего общего. Но на более глубоком уровне складывается чувство, что и сценарист Леди в фургоне, видный английский автор Алан Беннетт (создатель очаровательной книги Непростой читатель, пара лет назад вышедшей на русском), и создатели антиутопии Лобстер пробуют запечатлеть данный мир таким, какой он имеется, ощущая неизбежное приближение важного прыжка в будущее, неожиданность которого может вынудить впопыхах распрощаться со многим из того, что незримо определяет отечественное внутреннее существование сейчас.

В Леди в фургоне мы видим быстро изменяющуюся судьбу Лондона семидесятых, в то время, когда ранее рабочий район Кэмден-таун начинает собственный преображение, приняв в собственные объятья непривычных для себя жителей — новую интеллигенцию. Как раз тут в свое время обосновался и Алан Беннетт (Алекс Дженнингс), пьесы которого с успехом шли в театрах Вест-Энда.

Практически это — экранизация одной из его сценических работ 15-летней давности, где Беннетт говорит историю, свидетелем которой он стал в настоящей судьбе. В один прекрасный день на основной улице появляется фургончик со необычной обитательницей Мэри Шэперд (Мэгги Смит), что вызывает у местных обитателей неловкость, тайное желание и смятение выдворить непрошеную гостью.

Но, в отличие от сегодняшнего дня, в то время, когда люди нормально проходят мимо бед окружающих, неизменно опаздывая на поезд собственной судьбе, районные сообщества тех лет еще были живым организмом. Люди знали собственных соседей, опасались уронить себя в глазах окружающих, оставаясь неизменно верными собственной мелочной природе, но все же пробуя бороться с ее нелицеприятными внешними проявлениями.

на данный момент же все по-второму, безрадосно констатирует Алан Беннетт. Люди из фильма не забывали и знали по себе, что такое отсутствие и нищета достатка. Это не разрешало им всецело проигнорировать таких Мэри. Сам Алан совершает акт гражданского мужества в глазах окружающих, но он не питает иллюзий по поводу собственного альтруизма — таковой экстравагантный сосед дает ему пищу для размышлений, а также — о собственной жизни.

Но неосознанный акт милосердия, чем бы он ни был продиктован, вызывает из прошлого неординарную историю судьбы чудаковатой старая женщина, сейчас запечатленную навеки. Вернейшее подтверждение того, как внешнее обличье человека и текущие события его судьбы смогут не соответствовать масштабу и маршруту его жизненного пути.

просматривайте кроме этого Oscar Shorts: пять оскаровских короткометражек продемонстрируют в Российской Федерации

К этим азбучным истинам мы подходим окольными дорогами, они раскрываются нам заново, но далеко не в ригористичном, морализаторском обличии, а в полупрозрачном облаке мягкого и стеснительного британского юмора. Ревностная католичка Мэри Шэперд, подобно пастуху, подводит людей к чему-то большему, чем их личные судьбы, своим присутствием дает вторым возможность встретить любой новый сутки с мыслью и благодарностью: им уже дано очень многое из того, что необходимо высоко ценить.

Мэгги Смит, ставшая кинематографическим олицетворением Минервы МакГонагалл, бессменная обитательница Аббатства Даунтон, блестяща кроме того в таковой, на первый взгляд, незавидной роли. В ее виде проскальзывает несгибаемое человеческое преимущество и в один момент подавленность, беспомощность и заносчивость, возмутительная асоциальность и умение победить в любой бытовой ситуации.

Она напоминает драматургу его собственную маму, образ которой он много раз применял в собственных произведениях. Но в Мэри имеется то рыцарское благородство, то отчаянное донкихотство, которое не разрешает ему выплеснуть собственные наблюдения за ней на публику.

Алекс Дженнингс, блестяще сыгравший сходу двух Беннеттов — того, кто пишет, и того, кто живет, сумел потрясающе передать психотип одинокого застенчивого интеллектуала семидесятых, ведущего с самим собой нескончаемые изнурительные беседы. По сути дела, он такой же изгой, как и Мэри. И ему приходится мужественно перенести спазмы собственного тщеславия — ровно в тот момент, в то время, когда он поймёт, что Мэри прожила не то что более полную судьбу чем он сам, но более насыщенную, чем то, о чем он имел возможность кроме того помыслить.

Лобстер говорит о совсем втором мире, в котором быть обычным во всех отношениях — не только сверхценная мысль, но и обязанность каждого. Строгое следование предписанному поведению, заключающееся в необходимом наличии брачных взаимоотношений, делает из человека слабохарактерное подобие животного, камня на камне не оставляя ничего от его психики. Удел того, кто в установленный срок не отыщет себе несколько — неотвратимое превращение в животное.

Забрав у человека душу, общество будущего, в полной мере быть может, сочтет себя и полноправным хозяином его тела.

Картонность, одномерность персонажей, заученные реплики, хорошие по своим художественным чертям машинного перевода текста технической тематики, обезличенный язык, звучащий в устах фактически всех персонажей как зарубежный — таков удел потомков тех, кто самозабвенно готов отринуть от себя собственную культуру в погоне за ярким будущем универсализма.

Казалось бы, для того чтобы рода моральный прессинг обязан неизменно породить ответную реакцию. И она в действительности появляется, но не есть инструментом противодействия устоявшимся порядкам. В то время, когда деградация человека достигает известных степеней, откат назад вероятен только частично, в виде формального протеста, что применяет в собственной базе те же репрессивные способы, ту же структуру взаимоотношений между людьми, что и в главном укладе.

И из этого порочного круга нет никакого выхода. Фактически? Господин режиссер, благодарю за то, что покинули форточку немного открытой.

Мы все-таки еще смеем сохранять надежду на чудо.

Alice's Adventures in Wonderland Audiobook by Lewis Carrol


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: