Антон макарский: «моя жизнь начнется после сорока пяти»

Антон Макарский: Моя жизнь начнется по окончании сорока пяти

— Антон, сейчас вам исполняется 35 лет. По вашим ощущениям, это еще молодость либо уже зрелость?

— Нет, это еще мало. Я постоянно говорил, что моя жизнь, в особенности актерская, начнется по окончании сорока пяти. на данный момент идет процесс накопления опыта.

В течение последних восьми лет я тружусь фактически без выходных.

— Ну а в то время, когда вам было двадцать, вы точно как-то воображали себя тридцатипятилетним. Совпали это представления с действительностью?

— Я по большому счету в собственной жизни ни при каких обстоятельствах не думал о том, что будет позднее. Знал, что имеется некоторый предел — 40-45 лет, — по окончании которого буду ощущать себя великолепно, а все другое — это подготовка к данной моей настоящей жизни. Но честно скажу, чем старше становлюсь, тем лучше себя ощущаю.

Мне 35, и я бы ни при каких обстоятельствах в жизни не дал согласие поменяться на любой возраст младше моего. Старше быть также пока не желаю. Для чего торопить события?

К этому нужно основательно готовиться.

— У вас летом было большое количество премьер, вы не сходили с телеэкрана, а сейчас наступило затишье. С чем это связано?

— Данный всплеск был спровоцирован тем, что почему-то в один момент вышли все фильмы, каковые снимались в течение четырех лет. на данный момент я не стал работать меньше: график тот же, день назад с женой прилетели из Петрозаводска, сейчас улетаем в Тольятти. Довольно много трудимся c отечественным «Живым концертом» (концертная программа Антона и Виктории Макарских. – Ю. Ш.).

График гастролей расписан до конца марта. Исходя из этого затишье нам лишь снится.

— У вас была мечта творчески расти вместе с вашей женой Викторией. на данный момент вы вместе с ней выходите на сцену. Возможно сказать о том, что мечта сбылась?

— Да нет. Мечта — вещь такая, что в то время, когда она сбывается, наступает грусть. Когда минимальные цели достигаются, планка сходу переставляется — и появляется новая высота, к которой необходимо тянуться. Мы выходим на сцену вдвоем, но сейчас у меня следующий этап грезы.

Я желаю, дабы Вика сделала собственный сольный концерт, а я приходил бы на него как ведущий и как зритель, по причине того, что она как певица хороша громадных сольников.

Антон макарский: моя жизнь начнется после сорока пяти

— Пребывав совместно 24 часа в день, не устаете друг от друга?

— Это необходимость в нашем случае. Имеется пары, каковые не смогут трудиться совместно и видеть приятеля по 24 часа в день, а для нас такая обстановка неприемлема. Мы не можем приятель без приятеля. У нас зависимость, психотерапевтическая, духовная, исходя из этого мы сами все выстраиваем так, дабы всегда быть совместно. на данный момент у меня начинается громадной кинопроект, и самый большой его минус в том, что мы с Викой должны будем разлучаться.

Это одна из обстоятельств, из-за чего я желаю сделать ей сольный концерт, дабы она меньше думала о отечественной разлуке. Она ни при каких обстоятельствах не приезжает на киносъемки, даже в том случае, если рядом. И появляется острая дефицит друг друга.

У меня на данный момент такое чувство, что я ухожу в дальнее плавание.

— А я именно концерт сольный не желаю делать вследствие того что не желаю расставаться с Антоном на долгое время,  — присоединяется к беседе Виктория. — Куда бы мы ни приехали, нам везде говорят, что ничего аналогичного в их городе еще не показывали, но все это лишь вследствие того что мы совместно.

— Вы рассказываете, что желаете сделать Вике концерт. Другими словами вы еще и продюсер?

— Кроме того не знаю… По всем документам я продюсер, но занимается всем Вика. Наряду с этим Вика трусиха. Она дама – во всех смыслах слова. Я вытянул ее на сцену, и до тех пор пока она рядом со мной, — не опасается. Сейчас следующий этап — отойти на шажочек подальше.  Это приблизительно как учить плавать: сперва на песочке, позже рукой поддерживать, позже рядышком.

на данный момент у нас таковой период, в то время, когда мне нужно сделать ход в сторону, дабы она начала грести сама. Знаю, затем ее будет тяжело остановить.

— Вы как-то согласились, что одна из ваших самых любимых ролей — роль популярного, но скучного певца Павла Заславского в фильме «Охота на гения». Как раз в ней вы видите отображение современного шоу-бизнеса. А себя вы чувствуете частью этого шоу-бизнеса?

— Полностью нет. Я иду параллельной дорогой и мало соприкасаюсь с шоу-бизнесом. Слава всевышнему, мне не приходится наступать на горло собственной совести и идти на компромиссы. Какие-то уступки делаются, мы живем в обществе и без того или иначе должны с чем-то и кем-то принимать во внимание, но сталкиваться с кардинально разламывающими человека вещами, без которых не обходится шоу-бизнес, нам не приходилось. У нас собственная дорога, мы со всеми в хороших отношениях.

Не могу заявить, что у нас большое количество хороших друзей, но друзей из этого мира достаточно.

— Вы еще признавались, что не любите пиаровских проектов в шоу-бизнесе, а сотрудников, каковые придумывают себе скандалы, осуждаете?

— Ни в коем случаи. По большому счету никого нельзя осуждать. У каждого собственный путь, и любой в следствии получит по заслугам. В случае если я считаю, что кто-то неправильно поступил, то не осуждаю человека, а жалею, по причине того, что ему и по сей день плохо, а дальше будет еще хуже.

Исходя из этого лишь молитва и жалость.

— Вы довольны ролями, каковые вам предлагают в кино, либо хочется чего-то более глубокого и ужасного?

— До тех пор пока мне грех жаловаться, по причине того, что предложения различные и их большое количество. И глубокие, и легкие. Полностью различные жанры, полные различные роли, полностью различные характеры.

Чтобы набираться опыта, условия у меня совершенные. А уже по окончании сорока пяти я буду более избирателен в собственных ролях. Пока же я редко отказываюсь от того, что мне предлагают, по причине того, что все на данный момент идет мне на пользу, кроме того не весьма качественные проекты.

— Вы довольно часто снимаетесь в исторических фильмах и смотритесь в таких ролях органично. Складывается чувство, что прошлое вам занимательнее современности.

— Не могу так сообщить. Легко мне предлагают такие роли, и они мне нравятся, но нравятся не больше и не меньше, чем фильмы о современности. Я могу приобретать радость от работы в любой эре.

Исторические значительно увлекательнее по гриму, быту. Это такая игра в игре. Тут больше поле для фантазии, а в современных фильмах здорово копаться в храбрец и обнаружить качества, каковые больше не свойственны современным людям… В общем, я постоянно стараюсь, дабы мои персонажи существовали в обостренных событиях.

— Отработав по окончании Щукинского училища пара месяцев в театре «У Никитских ворот», вы решили уйти в армию. Было разочарование в профессии?

— Было разочарование в репертуарном театре, по причине того, что в профессии разочароваться нереально. На конец 90-х годов обстановка с театром была плачевная, а я максималист, и в Щукинском училище меня учили этому же максимализму, учили, что театру необходимо помогать. Придя в него и проработав пара месяцев, взглянуть на то, что в том месте происходит, я осознал, что через пара месяцев работы стану ремесленником, а не актером, исходя из этого решил сильно поменять собственную жизнь и ушел в армию.

Но я благодарен Марку Григорьевичу Розовскому, что забрал меня в театр  «У Никитских ворот». Это была мечта любого выпускника – взять главные роли, и, возможно, такое отношение режиссера к молодому актеру – большая редкость. Но однако мне хватило сил совершить таковой нестандартный поступок и уйти в армию.

— на данный момент отношение к театру изменилось?

— Я обожаю его, но не нахожу хороших пьес. Я бы не смог трудиться в команде не единомышленников. Мне довольно часто поступают предложения играться в антрепризах, и я с огромной болью сердца отказываюсь от них, по причине того, что время от времени они занимательные. Но, повторю, театру нужно помогать. Нужно ставить его на первое место, а я этого пока не могу себе позволить.

Все, что я не реализую в театре, стараюсь сублимировать в отечественные «Живые концерты»: в том месте я просматриваю стихи, у нас большое количество интерактива, импровизации.

— Вы довольно часто говорите о постройке вашего дома. Как оно продвигается?

— Строим. Уже три года строим. И еще столько же осталось. Но это будет настоящий дом.

Я желаю, дабы в нем жили пара поколений, и мы запланировали как минимум четыре детские помещения. Дом будет живой. Семья будет громадная, как и должно быть.

— Другими словами вы собираетесь выполнить установку – посадить дерево, выстроить дом и родить сына?

— Я желаю это сделать. И стремлюсь к этому. Но посмотрим, как окажется.

— Ну и последний вопрос. В фильме «В ожидании чуда» у вас была роль Фея, а в жизни вам приходилось творить чудеса?

— Чудеса везде. Я намерено  не ищу их, а они меня везде окружают. Я лечу в Самару, позже в Тольятти, где буду давать концерты, на каковые придет довольно много самых различных людей. В сутки собственного тридцатипятилетия буду находиться на сцене, радовать зрителей и радоваться сам. Это ли не чудо для меня — пензенского парня, что в молодости по большому счету думал о том, что жизнь закончена и остается идти проходить службу в тёплые точки, дабы скорее убили?

У всех так как бывают такие периоды в жизни. Я эти периоды стараюсь помнить «для полной степени понимания сравнения», как сказал мой персонаж Лаврик в фильме «Правосудие волков».

Юлия Шершакова

Жизнь по окончании 40…Бубновский.


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: