Андрей миронов. из бесед.

Андрей миронов. из бесед.

Андрей Миронов. Из бесед.

Представить себе Андрея Миронова храбрецом чьих-то мемуаров, сказать о нем в прошедшем времени, думать о его ролях как о красивых страницах истории отечественного театра, думать не о его замыслах, а о его наследии — невыносимо больно…

Предлагаемые читателю отрывки из бесед с Андреем Мироновым являются не связанные между собой мысли актера о себе и о собственной профессии. В них чувствуется любовь к профессии актера и вместе с тем сомнения и невесёлые раздумья. По большому счету за ними виден Миронов таким, каким он был в последние годы собственной жизни.

Мысли актера занимательны, возможно, в первую очередь собственной неприглаженностью, живой интонацией, искренностью, отсутствием какой бы то ни было рисовки. Эта публикация театроведа Анны Гаврюшиной подготовлена на базе магнитофонных записей ее бесед с выдающимся артистом. …Я не могу назвать себя жёстким человеком. Возможно, я человек нетвердый. У меня имеется какие-то основополагающие правила. Я имею в виду принцип порядочности, принцип чести, честности.

Стараюсь не делать того, чего могу не делать, не сказать того, чего могу не сказать. Но назвать себя глубоко принципиальным человеком, пожалуй, не решусь. Не смотря на то, что, возможно, в каких-то вопросах у меня проявляется принципиальность. Но я это, быть может, не весьма пойму. По большому счету, возможно, в то время, когда человек себя поймёт влюбленным, умным, гениальным, то он мгновенно делается в позу и «желаешь не желаешь» начинает рисоваться и стараться чему-то соответствовать.

Все-таки, мне думается, любой человек занимателен в ярких проявлениях. По большому счету, я пологаю, что непосредственность — самое нужное уровень качества в отечественной профессии. Сохранение ее и в восприятии себя и в восприятии окружающих крайне важно. Любой контроль мгновенно ее уничтожает.

В то время, когда человек подходит к зеркалу, он «желаешь не желаешь» хочет чувствовать себя лучше, чем он имеется в действительности… …Я, может, время от времени делаю вид, но назвать собственное состояние согласием с самим собой мне тяжело. Меня настораживает в себе привычка к комфортности судьбы, к какому-то её определенному уровню. Я восхищаюсь людьми, каковые совсем вне этого, а во власти некоей высшей силы, духовности, и по большому счету они не подмечают внешней стороны собственной жизни.

Я это подмечаю, но ничего сделать с собой не могу, и я этого не пробую скрыть… …Сообщить об удовлетворенности? Не знаю, возможно, не могу. Я не желаю по этому поводу кокетничать и рисоваться. Чувство удовлетворенности может появляться какими-то мгновениями, какой-то секундой.

Я не забываю успех того либо иного спектакля, успех «Прибыльного места», успех «Женитьбы Фигаро» в Москве либо в Ленинграде, либо успех «Фигаро» в Болгарии, где зал стоял в конце и кричал. Успех мой в отдельных концертах. Чувство популярности, в то время, когда не позволяют сесть в автобус, либо бесчисленное количество людей тянут к тебе руки, и ты себя можешь в какую-то секунду почувствовать властителем судьбы.

Но все равно это происходило на долю секунды, по причине того, что позже возвращалось что-то такое, что помогало мне дальше жить… …Время от времени, у меня появляется чувство, что я обманываю. Наподобие как Иван Александрович Хлестаков. Возможно, кого-то я и не одурачил, но многих одурачил.

Но, по всей видимости, в этом обмане заложен принцип актерской профессии. Она все-таки в конечном счете обманывает, изображая страсть, изображая любовь, изображая излишнюю веселие. Все равно это лицедейство… …Мне тяжело согласиться с мыслью, что для многих зрителей, я это знаю, высшее моё достижение в кино — это фильм «Бриллиантовая рука». Ну мне это весьма горько осознавать.

Я могу не бить себя в грудь и не признаваться, но мне вправду горько это знать. Не вследствие того что это какой-то низкий жанр. Нет. Но я пологаю, что способен и на что-то иное.

И какие-то примеры это подтверждают… …Что меня тревожит? Меня пугает отсутствие огромного количества планов, заготовок. Возможно, это в силу моего легкомыслия либо легко — это темнота. Быть может, это и имеется проявление успокоенности. Меня задают вопросы: «Ваши несыгранные роли?» Я иногда теряюсь в ответе.

А иначе, я пологаю, что мне весьма тяжело сейчас отыскать несыгранную роль, которая была бы открытием. В той либо другой степени многое сыграно. Значит, возможно, этим я так избалован, что у меня это диктует отсутствие истошного жажды что-то осуществить. В случае если забрать в целом те роли, каковые я сыграл в театре, то, возможно, треть того, что в них возможно сообщить, я сообщил.

Но кроме того в случае если это треть, то все равно это уже довольно много. А драматургия, в которой мне посчастливилось трудиться, говорит сама за себя. Время от времени мне думается, что то, что сделано, сделано на максимуме. А время от времени появляется состояние неизвестного жажды.

Позже в конечном счете оно во что-то материализуется. Иначе, в то время, когда появляется возможность «красивого ничегонеделания», я мгновенно чувствую собственную ненужность. И данный «аристократизм духа», казавшийся мне занимательным и забавным, мгновенно делается безлюдным нахождением. Возможно, исходя из этого я ни при каких обстоятельствах не был без работы, и паузы, каковые появлялись, сходу оборачивались новой работой.

Само собой разумеется, независящая уже от меня жажда наполненной содержательной судьбе постоянно присутствует… …Возможно, меня все-таки больше радует процесс, а не итог. И в этом, возможно, главный суть творчества для меня — в ходе спектакля. И жизнь дает мне именно это… …Самоконтроль — ужасная вещь в актере, с моей точки зрения.

Он убивает все. Евгений Багратионович Вахтангов заявил, что талант — это умение увлечь себя на поставленную задачу. Так вот, когда появляется внутренний контроль, так мгновенно исчезает настоящее увлечение.

Так как, в случае если мы в жизни чем-то увлечены, то мы действуем либо воздействуем на кого-то, всецело отдаваясь собственной задаче, не думая сейчас ни о чем втором. Контроль на сцене — это свойство неумелое, оно антипрофессиональное. Говорят: артист купается в роли. Это что может значить?

В то время, когда человек купается, то он целый поглощен и упоен счастьем удовольствия водой, солнцем. То же самое происходит, в то время, когда дети играются. Их игра красива тем, что они увлечены ею полностью, и у них сейчас появляется некая собственная картина.

Так и в актерской профессии. Мне лично самоконтроль весьма мешает на сцене. А неопытному молодому актеру тем более. Я еще могу его скрыть за счет наработанного опыта, но все равно, пока меня, грубо говоря, не начинает «нести», роль не идет.

Говорят: «понесло», «пошло», — вот это уже и имеется отсутствие какого именно бы то ни было контроля. Мне нужно на сцене полное отрешение от всего постороннего, исходя из этого меня мгновенно сбивает любой шум, я сходу начинаю думать об этом. Но в то время, когда полное отсутствие профессионализма накладывается на нечеткое определение для себя задачи и неумение её выразить, то о чем сказать? Ты можешь все замечательно осознавать, но не можешь этого выразить. Уже не говоря о втором замысле. Что такое второй замысел?

Возможно, это и имеется круг твоих ассоциаций, твое личное… …Все равно отечественная профессия требует амортизации собственной драмы. Конечно, с годами, с показавшимися потерями и недугами это делается несложнее. (Я имею в виду, что за страданиями не требуется на большом растоянии ходить, уже не требуется себе придумывать груз чего-то…) Все-таки, в отечественной профессии нужно наличие биографии у актера, наличие пережитого, с одной стороны, а с другой — умение это выразить… …Применительно к актерам довольно часто говорят о «теме творчества».

На мой взор, «тема» — это какая-то придуманная вещь. В случае если видна тема, то мне сходу это уже неинтересно… …Мне занимателен театр, как форма лицедейства, как праздник. То, что именуется — «играешься в охотку» Я не могу заявить, что я любой спектакль желаю играться.

Скорее кроме того нет, наоборот, я все чаще и чаще не желаю играться… Но все равно, в то время, когда я играюсь, то ни при каких обстоятельствах не вижу зрительного зала, не вижу, что за кулисами. Причем кроме того пребывав на эстраде, я этого не вижу. В другом случае я не впрыгну в предлагаемую игру… …Но получение наслаждения от профессии — это уже минус. Чувство того, что превосходно играешься, время от времени мне мешает.

О том прекрасно сообщено у Сэлинджера в «Над пропастью во ржи». В то время, когда Холден Колфилд слушает пианиста и не имеет возможности осознать, что мешает всецело отдаться удовольствию его очень способной, грандиозной игрой. Позже он осознал, что данный пианист сам знал, что он превосходно играется… …Плучек как-то мне сообщил: «Ты через чур опытен». Прекрасно бы чего-то не мочь, а я наподобие все могу.

Само собой разумеется, это не совсем так. Но легко мне нравится все мочь, и к тому же, это весьма мешает. И тогда я уже начинаю злить… …В актере я ценю сочетание таланта и интеллекта… …Но я не весьма обожаю актеров-критиков на сцене, в которых все от ума. В то время, когда я вижу назойливый, обнажённый темперамент мысли, для меня тогда исчезает что-то живое… …Приходит профессионализм, проходит непосредственность.

Слово «мастерство» уже подменяет то, что подлинно. Что превосходно в великих артистах: мастерство в сочетании с детской наивной верой и непосредственностью… …И все-таки, в случае если сказать о чем-то неосуществленном, то это — броское театрально-музыкальное воздействие. Это как раз то, что быстро во мне неизменно.

В то время, когда я обращаюсь к каким-то песням, любым музыкальным выплескам, во мне настоятельная в том потребность. Удастся либо не удастся это осуществить, не знаю. Возможно, это так и останется за рамками моей жизни.

Но кроме того, в случае если я что-то успею сделать. То все равно это не будет полностью отвечать тому, о чем мечтается…

 

Издание «Театр» №3 за 1991г. Рубрика «Класс мастерства» Публикация театроведа Анны Гаврюшиной

Андрей его женщины и Миронов


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: