Алексей панин: я вырос в бандитском районе

Алексей Панин: Я вырос в бандитском районе

  Это был один из тех редких случаев, в то время, когда пунктуальный Панин опоздал. Что, но, в полной мере простительно: практически актер занимается тремя проектами в один момент. На встречу в кафе Алексей приехал прямо со съемочной площадки сериала «Свора».

Заказал себе овощной салат, суши и сигару и внес предложение сказать прямо на протяжении принятия пищи.

— Алексей,  у вас имеется четкие параметры хорошего кино? — В случае если изнутри, то хорошее кино — это в то время, когда на площадке трудятся специалисты. Многие юные артисты считаюм, что они главные. Да ничего аналогичного!

Съемочная площадка — это команда. Режиссер, оператор, актеры, живописцы, осветители — от каждого из них зависит многое. Данный вывод я сделал по окончании съемок в сериале «Ангел-хранитель» в двести пятьдесят серий, по окончании половины из которых я и ушел. Нереально трудиться, в то время, когда люди по большому счету ничего не знают в кинопроизводстве.

Время от времени такое чувство, что их набирают на строительном рынке и тупо распределяют по должностям. Так вот, кино должны снимать специалисты — это главное и первое условие. Наряду с этим окажется оно в итоге либо нет — уже совсем второй вопрос.

— От чего же это тогда зависит? — Во время съемок осознать это нереально. «Бумер» снимали за три копейки, на площадке иногда не было кроме того чая, производство пара раз останавливалось — а фильм оказался! А не редкость вертолеты за тобой прилетают, двести человек в съемочной группе, миллионный бюджет — а кино проваливается. Само собой разумеется, имеется определенные проекты, каковые возможно просчитать на сто процентов. «Жмурки», к примеру. Сначала было ясно, что это взглянет вся страна.

Более того, кино понравилось кроме того мэтрам советского кинематографа. Владимир Абрамович Этуш, в собственные восемьдесят четыре года, безумно смеялся. Я думал, он по большому счету этого не осознает, а он сообщил: «Ух, какое хорошее кино!»

Алексей панин: я вырос в бандитском районе — На съемочной площадке какого именно фильма вам было самый комфортно? — За редким исключением комфортно практически со всеми мэтрами советского кино. С Игорем Федоровичем Масленниковым, с Аллой Ильиничной Суриковой. С огромной теплотой я вспоминаю то, что происходило на площадке у Романа Гургеновича Балаяна (фильм «Ночь ярка»).

Мы в том месте устраивали пикники всей группой. Это было по-хорошему советское кино и та самая воздух, которую я обожаю. Не продюсерский проект — график, метраж, секунды, и давай фигачить, — а вот как раз творчество совместное. Я по большому счету в кино больше всего ценю процесс. И вы спросите у тех людей, кого я перечислил: было ли им сложно со мной трудиться? Все сообщат — нет.

Но задают вопросы в большинстве случаев не у них, а у Мережко либо еще у каких-нибудь деятелей искусств, каковые ничего не могут, не видят и таких же баранов набирают на съемочную площадку. Вот им со мной вправду сложно! По причине того, что я терпеть не могу непрофессионалов. В сериале «Воины» оператор-постановщик, которого подобрали где-то на телевидении, не знал, что такое элементарная «восьмерка»!

Как такое возможно?!

— А что такое «элементарная восьмерка»? — Это в то время, когда мы с вами сидим за столом, а камера, допустим, стоит за моим правым плечом. Снимают вас. Но в то время, когда будут снимать меня, то камеру должны перенести и поставить вам за левое плечо. Оператор-постановщик сериала «Воины» в такой же ситуации потащил камеру за правое. Перепутал ось в элементарной «восьмерке»!

Этого просто не может быть, в случае если человек может снимать.

— А у вас были в течение карьеры какие-нибудь проколы? Кто-нибудь ругал вас на площадке? — Нет. Все говорили мне лишь хорошее. Десять лет назад Приемыхов заявил, что мне не требуется ничего играться, — мои глаза за меня все сыграют. Виктор Павлов сравнил меня с молодым Далем, а потом и с Бурковым, что для меня по большому счету есть высшей похвалой. Данелия мне сообщил: «Алексей, вы весьма хороший артист». Я озвучивал с ним мультфильм и в одном из эпизодов предлагал сделать все не так, как он желал.

Мы поспорили, я сделал два варианта, и в итоге он сообщил: «Понимаете, вы были правы. Вы весьма хороший актер». Я говорю: «Благодарю». А он: «Да не за что». Позже сделал перерыв и добавил: «Я говорю это четвертый раз в собственной жизни».

У меня мурашки по пояснице побежали! Я так как осознаю, сколько у Данелия снималось великих актеров! И он говорит такие слова всего четвертый раз в жизни? Кому же он их не сообщил? Любшину? Леонову? Куравлеву? — Кстати, по рассказам, Данелия выдумщик еще тот… — Да и пускай! Не имеет значение, правду он мне сообщил либо нет.

Принципиально важно, что он и все остальные люди по большому счету попались мне в жизни. Они вселили в меня такую уверенность, что в профессии меня уже ничего не имеет возможности сломать. И претензий к моей работе не было ни при каких обстоятельствах ни у кого. К поведению — да, к характеру — да, но к работе — нет. Кстати, меня это на данный момент весьма тревожит. Я вследствие этого расслабился, выезжаю на тех штампах, каковые купил за десять лет работы в кино. (Изображает себя на съемочной площадке.) «Так, чего играем?

Любовь?» Это у меня штамп номер три. «Катастрофу?» Это номер четыре… Я ничего нового не получаю. Огромное «благодарю» за это тем кинематографистам, каковые снимают на данный момент свирепое количество материала, в котором по большому счету нечего играться.

— И что с этим делать? — Не знаю. Весьма желаю начать делать что-то собственный. Мы с одной девочкой, Машей Озеренко, — она закончила режиссерский курс у Хотиненко — написали сценарий. Это три новеллы о любви в различной стилистике, никак не связанные между собой.

Такое полностью авторское кино, некоммерческое, которое у нас на фиг никому не требуется.

— Ну, для чего же прям так… — Так это правда! Кому на данный момент хочется хоть над чем-то вспоминать? взглянуть на нынешних девушек — для большинства из них сумка от Louis Vuitton стала смыслом жизни! И не имеет значение, что эта сумка приобретена у бедуина в переходе за пять долларов.

Как говорят в Одессе, хороший понт дороже денег.

— А вы в каком районе выросли? — В бандитском. В Орехово-Борисово.

— И вы желаете заявить, что в советское время в том месте лучше было? В вашей компании говорили о высоком и наблюдали Тарковского? — Тарковского имели возможность не наблюдать, но жизненные ценности и идеалы были полностью другие! Мы не сумками жили и не чулками. Отношения между людьми были первыми. При всем кошмаре того времени какие-то рамки были, нормы. Я не осознаю, из-за чего на данный момент по каналу НТВ в новогоднюю ночь показывают полуголых баб с артистами-пэтэушниками?

К чему это все? Я сто раз сказал и буду сказать: не нужно детей учить ругаться матом — они сами обучатся. Не нужно им с пяти лет показывать обнажённых теток — они позже сами отправятся в магазин и приобретут все, что им весьма интересно. Но это в то время, когда они будут взрослыми! А до тех пор пока они дети, им необходимо прививать лишь хорошее и хорошее. Я уже сделал вывод, что моя дочь до определенного возраста будет жить в информационной блокаде.

Никакого телевизора, лишь ветхие советские мультфильмы, советское кино. Все другое будет не разрещаеться. Само собой разумеется, в ходе взросления она будет все больше общаться со сверстниками, и мне нужно будет давать ей данные о втором мире.

Но весьма дозированно.

— А вам родители что-нибудь запрещали? — Само собой разумеется. Я вырос в обычной советской семье. Не позднее девяти часов вечера ложиться дремать, не позднее восьми утра подниматься — все это было.

В субботу возможно взглянуть кино аж в 21.40, по окончании программы «Время»…

— Вот вы на данный момент так много рассказываете о сокровищах, о воспитании, но так как ваши «Жмурки» также дети видели. Чего тогда стоят все эти рассуждения? — Я совершенно верно знаю, что для меня наступил какой-то предел. В определенный момент я начал осознавать, что становлюсь девушкой легкого поведения, и ужаснулся.

на данный момент бы я в «Жмурках» не снялся, совершенно верно вам говорю.

— Кстати, вы редко снимаетесь два раза у одного режиссера. Из-за чего вас не кличут? — Кто-то кличет, кто-то нет — по-различному не редкость. Не редкость, что с кем-то из режиссеров я просто не совпадаю по графикам, а не редкость… Осознаёте, в силу жизненных обстоятельств и своего характера я в свое время жил, скажем так, на полную катушку.

Творил иногда такие вещи, что кроме того люди, каковые относились ко мне прекрасно, усомнились в том, нужен ли им Алексей Панин на съемочной площадке.

— К примеру? — Масленников  должен был снимать меня второй раз, но позже вместо меня сыграл второй актер. Я уверен, лишь только вследствие того что Игорю Федоровичу сообщили: Панин выпивает. — А вы выпивали? — Какое-то время — да. на данный момент не выпиваю уже три года.

А тогда у меня был громадной срыв, я здорово подпортил себе репутацию. И мне стоило больших сил, дабы выбраться из всего этого и возвратиться в обычное состояние.

— Любопытно наряду с этим, что Михаила Ефремова снимают . — Но если бы он не выпивал, у него было бы еще больше работ! Увидьте, многие готовы снимать Ефремова, но лишь в мелких ролях. В громадных — нет, опасаются.

Будь я режиссером — я бы не опасался. По причине того, что Ефремов — гениальнейший актер, личность. Я готов был бы для данной личности ожидать 14 дней простоя.

— В случае если возможно, возвратимся к вашей семье. Вам грубо говоря необходимы дети? — Да.

Я весьма желал ребенка. Я заказал себе его на Новый год. не забываю, как стоял в двенадцать часов, под бой курантов, и просил Боженьку, дабы он подарил мне дочку. И она оказалась такая, какую я желал.

Она уже все осознаёт. По взору она полностью взрослый человек.

— Вы довольно часто видитесь? — В случае если я не на съемках, то практически ежедневно. Время от времени разрешаю себе какие-то расслабоны и вместо общения с ней еду посидеть с кем-нибудь в ресторане, но такое редко происходит. А в то время, когда Нюся будет постарше, я по большому счету буду брать ее с собой на съемки и мы будем видеться неизменно.

— А из-за чего вы с ее мамой так скоро разошлись? Пишут, что Юля у вас чуть ли не похитить ребенка желает, не дает вам с ним видеться… — Просматривать не нужно эту муру… А из-за чего мы расстались — на данный вопрос нереально толком ответить. Так оказалось.

Возможно, эмоции ушли — и всё.

— У вас скоро эмоции уходят? — Нет. Но тут не совсем однозначная история. Имеется вещи, каковые я просто не желаю выносить на публику, а сказать об этом намеками, завуалированно также смысла нет. Могу лишь заявить, что у Нюси, слава всевышнему, все равно имеется папа и мама.

Она не будет обделена заботой и общением ни с той, ни иначе.

— Вы с Юлей кроме того не рассматривали вопрос, дабы для ребенка остаться жить совместно? — А мы как бы и живем совместно. Не было для того чтобы, дабы мы поделили имущество и разбежались по различным углам. У нас кроме того не было беседы, что, дескать, всё, начиная от сегодня мы расходимся. Легко любой из нас на данный момент живет собственной судьбой. Наряду с этим добрая половина моих вещей находится в той квартире, где Юля живет.

Я могу в том месте ночевать. У меня по большому счету вещи разбросаны по различным местам: у мамы, у дедушки и у Юли. Так что я по большому счету неясно где живу.

— Вы очень многое в собственной судьбы пускаете на самотек? — Самотека нет. Все зависит от Всевышнего. Жизнь, она умнее нас, она вырулит куда нужно.

— В смысле? — Все известно заблаговременно, полностью! Не нужно ни при каких обстоятельствах сказать: «Господи, за что мне это!» Нужно задавать вопросы: «Господи, для чего мне это?» И искать ответ. Мы проходим через какие-то опробования не просто так — мы получаем что-то серьёзное вместо. Мне многие события в жизни казались катастрофой, я не знал, как это пережить. А на данный момент я оглядываюсь назад и осознаю, что так было нужно, именно поэтому я стал умнее. Все, что Всевышний делает, все к лучшему.

По причине того, что Всевышний нас обожает.

— А людей вы любите? — Да. Я по большому счету хороший человек. Могу сорваться, отправить кого-то на большом растоянии, но позже прошу прощения, даже в том случае, если по сути был прав. По причине того, что мне делается жалко человека, которого я обидел. Он же человек как-никак! И в то время, когда я отправляю кого-нибудь, то не с позиций актера, а со своей точки зрения.

Люди это принимают как звездную заболевание, а это мой темперамент легко. Был бы я слесарем — вел бы себя совершенно верно так же.

 

 

 

 

 

 

Мастер-класс Дмитрия Пучкова для обучающихся школы телевидения Кадр


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: