Вы находитесь здесь: Главная > В мире кино > Александр рапопорт: «в «закрытой…

Александр рапопорт: «в «закрытой…

Александр рапопорт: «в закрытой...'закрытой... 'закрытой...

Александр Рапопорт: «В Закрытой школе мой Князь — не злодей»

Исполнитель одной и основных ролей в сериале СТС «Закрытая школа» компании АМЕДИА говорит о храбрец, съемках в этом рейтинговом проекте и о собственной жизни за кадром.

— Александр, храбрецы в мистическом сериале все с двойным дном. Какова оборотная сторона Князя?

—  Так сложилось, что в силу собственной своеобразной наружности я играюсь персонажей, которых принято вычислять отрицательными. На каком-то этапе моей жизни родные мне люди растолковали, что до тех пор пока я не начинаю сказать, я кажусь гордым, снобствующим, надутым человеком. Исходя из этого кроме того в жизни я стараюсь как возможно скорее начать сказать с человеком, дабы он осознал, что я не таков, каким кажусь с первого взора.

В то время, когда я играюсь сотрудника ЦРУ, я неизменно изначально рассматриваюсь, как отрицательный храбрец. В случае если же я генерал ФСБ, то я изначально хороший. А вот в Америке все принимали бы напротив! И как опытный доктор-психотерапевт я уверен, что не бывает полностью нехороших либо хороших людей.

Мы многослойнее и глубже. Я в каждом персонаже стараюсь продемонстрировать хорошие моменты, каковые не видны на первый взгляд.

— Но для зрителя «Князь» — все-таки основное зло либо нет?

—  В чем его зло? Князь, по-моему, кроме того и выписан не злодеем. Князь подается, как человек жёсткий и твёрдый, но кто и в то время, когда заявил, что жесткость — это зло?! Чтобы получать собственной цели, нужно мочь общаться.

Если ты начальник — руководить, в случае если подчиненный — подчиняться. Князь — один из тех людей, что живут в ладу с самим собой, и четко знают, чего желают. И частенько, в то время, когда человек знает, чего он желает, его интересы сталкиваются с заинтересованностями вторых людей. Возможно вынудить кого-то делать то, что тебе необходимо, а возможно растолковать, для чего человеку обязан это сделать. Я в собственной практике начальник. И довольно часто я растолковываю подчиненным, из-за чего нужно сделать как раз так.

Но время от времени сделать необходимо скоро, и я сообщу: «Сделай, прошу вас, как я желаю. Я позже растолкую, для чего это необходимо!» И сейчас человек может обидеться. Но значит ли это, что я плохой и не добрый? 

—  Появляйся вы в таковой школе, вы бы стали бороться за правду, либо сбежали бы?

—  Я не то что бы стал, в частности так неизменно и поступал. В детском саду, в то время, когда воспитательница замахнулась на меня линейкой, я быстро встал на стол, и достаточно звучно заявил: «В советской стране детей не бьют!» Мои родители стали ждать, в то время, когда за ними придут. Но последствий не было.

Но согласитесь, что в сталинское время это был страшный поступок кроме того со стороны ребенка.

В школе, в пятом классе, меня не взлюбила учительница математики. Не смотря на то, что я и сам, согласиться, не обожал данный предмет. Но она за одну из контрольных работ поставила мне «тройку», а мне казалось, я написал ее намного лучше.

Я обратился к директору школы, работу мне дали переписать, и я взял «пятерку». От этого меня, само собой разумеется, больше не полюбили, но я получал справедливости кроме того в мелочах.

—  Повзрослев, вы стали более толерантным?

—  И да, и нет! В зрелом возрасте у меня были конфликты с представителями определенных инстанций в связи с госпитализации в психиатрическую поликлинику людей, каковые не имели показаний к принудительной и экстренной госпитализации. В советское время был период карательной психиатрии. С этим я боролся, и борьба стоила мне четырех лет свободы. Помимо этого, я выступал против призыва в армию людей, каковые помогать не желают. Нужно применять человека в том месте, где он будет нужен.

Если он не желает, он все равно помогать не будет, он будет заниматься членовредительством, будет нападать на командиров и сослуживцев. Я считаю, в случае если государство не сумело смотивировать человека на работу в армии, как к примеру, это происходит в Израиле либо в советское время было на Украине, то это неприятность лишь страны. В Российской Федерации так как раньше считалось позором не проходить службу в армии.

Из-за чего на данный момент, в противном случае? А меня обвинили в подстрекательстве, и пропаганде уклонения от работы в Советской армии. И вот, появляйся я в школе, в которой происходили бы такие нарушения, я кроме этого, боролся бы с любыми несправедливыми событиями.

—  Припомните ваши детские страхи?

—  Больше всего я опасался высоты! Данный ужас у меня связан с качелями. Кроме того не ужас, а скорее неприятное чувство. Со временем оно рассосалось.

Я занимался йогой, карате, изучал особые упражнения и обучился с этим как-то справляться. А больше никаких страхов не было…

По большому счету, все познается в сравнении. на данный момент я  во всем радостен. Понимаете, из-за чего? Я все сравниваю с колонией. Все, что лучше колонии, для меня счастье. Хуже, чем в колонии возможно быть лишь колония в колонии.

К примеру, карцер, где я также побывал. Вот в то время, когда меня вернули из карцера в неспециализированную камеру, у меня было полное чувство, что меня вернули к себе. Исходя из этого, в то время, когда я попадаю на гастролях в отеле в номер, где нет кондиционера либо холодильник не хорошо функционирует, стоит не плазменный, а простой телевизор, и кого-то это тревожит, и у меня появляется чувство иронии. И я негромко и светло радуюсь.

Легко парни не знают, с чем сравнивать.

—  Но в юные годы же вам также не было, с чем сравнивать. Все эти кошмары вы же состоялись в более зрелом возрасте?

—  В юные годы я жил совсем не в шикарных условиях. Мы жили в Питере в классическом «колодце» на седьмом этаже без лифта, в коридорной совокупности, в пятнадцатиметровой комнате впятером: я, мама, отец и две бабушки. И все трудились.

А я довольно много времени проводил на общей кухне с соседями, либо во дворе с мальчиками, среди которых были весьма различные люди в социальном и нравственном замысле. В Питере тогда было сверхтяжелое антисемитское время. Я был одним из немногих иудеев во дворе. Исходя из этого на данный момент меня напугать весьма сложно.

А позже, по окончании Питера, был Урал, была Пермь, город Березники, что в миру именовался «город без фраеров», где одни лагеря около, и куда я пришел молодым доктором. Но я рос в культурной семье, в воздухе любви к вторым людям, сочувствия, уважения. У нас всегда были животные, за которыми я заботился. Это крайне важно для развития ребенка. У меня до сих пор имеется пес Чаки, породы хаски, ему уже 15 лет.

Исходя из этого, оглядываясь в мое детство, мне было не до детских страхов. На это не было ни времени, ни места.

—   А сидели ли вы с приятелями у костра, говоря страшилки?

—   Сидели! Но я сам не говорил страшилки, мне не нравилось, в то время, когда люди пугаются. С моей точки зрения сейчас со стороны того, кто говорит, имеется некоторый элемент садизма и жестокости.

—   Как у вас сложились отношения со съемочной группой? Тут же довольно много молодых актеров.

—   А я юный актер пожилого возраста. Относительно с моим возрастом, я актером стал сравнительно не так давно. У меня всего 11 лет актерского стажа, да и то в Российской Федерации я снимаюсь всего 7 лет. Я отличаюсь от моих сверстников, у которых имеется в истории броские юные роли. Я по возрасту обязан относиться к пожилым актерам, а по стажу — молодняк.

И мне весьма комфортно в этом состоянии! Многим режиссёрам и актёрам думается, что я был неизменно. Меня радуется, в то время, когда мне говорят: «Мы вас не забываем еще по советским фильмам!» До отъезда в Америку я был не актером, а доктором-психотерапевтом. А в Америке я живу уже 22 года.

Именно там я закончил актерскую школу Ли Страсберга. И большая часть моих друзей из актерской среды — юные. К примеру, сестры Арнтгольц, Саша Ефимов, Андрей Финягин, Олег Харитонов, Поля Полякова.

И такое общение делает меня более родным к ним, чем к моим ровесникам.

—  А нет сожаления по этому поводу? Понимаете, как у всех актрис в каком-то возрасте появляется комплекс, что Джульетту они больше не сыграют, осталась лишь старая женщина Изергиль?

— Вы понимаете, Джульетту я, пожалуй, и раньше бы не сыграл! А вдруг без шуток, мне все говорят, что на данный момент я выгляжу намного выигрышнее и привлекательнее, чем смотрелся, в то время, когда был молодым. И возможно начни я сниматься тогда, я вызывал бы совсем другие эмоции, чем вызываю на данный момент. Ко мне бы относились прекрасно, но по-второму. Я был бы лучше, и реагировали на меня как на хорошего храбреца. А как ни парадоксально, такая реакция менее острая!

Любую даму больше завлекают отрицательные храбрецы. И только бог ведает, был бы я тогда актером в этом возрасте либо кинул бы это занятие.

— Имея таковой опыт, что вы имеете возможность сообщить о режиссерах, что трудятся над сериалом «Закрытая школа»?

— Мне нравятся оба режиссера, что трудятся над сериалом. Я весьма ценю, в то время, когда по окончании удачно снятого дубля, они говорят: «Классно! Здорово! Потрясающе!» В общем, заслуженно, а время от времени кроме того незаслуженно хвалят актера и поощряют его.

Имеется режиссеры, к каким подойдешь с вопросом: «Как оказалось?» А он ответит: «В случае если я сообщил «Снято!», значит, нормально». Вот в то время, когда я снимался у Резо Гигинеишвили в фильме «Жара», то по окончании снятого дубля он сказал: «Аплодисменты артисту Рапопорту! Аплодисменты артисту Чадову!». А на данный момент мы снимались у Сережи Басина в картине «Чужое лицо» с Сашей Домогаровым, Саше Пашутиным и юный дебютанткой Даной Агишевой, так у него чисто американская манера общения с артистом. Он сказал: «Стоп!

Парни, это легко улет! Я для того чтобы ни при каких обстоятельствах не видел! Потрясающе! В Голливуде для того чтобы нет! Но так, чисто для гарантии, еще один дублик».

Он поднимал актера выше Останкинской башни, а позже просил еще один дубль, чисто для успокоения совести. Вот так нужно трудиться! А так бывает не всегда!

— А каков же тогда выход из обстановки?

—  Я постоянно говорю: «Лучше нужно быть, парни!». Это относится и режиссеров, и актеров. Необходимо быть внимательнее к людям, сострадательнее. Я кроме того данный текст вношу в собственные роли. К примеру, позавчера мы в другом проекте снимали сцену, где идет сходка воров в законе.

И один из воров наезжает на предпринимателя, и мой персонаж ему заявляет: «Нормально, сибиряк! Лучше-лучше!» Уже все, кто со мной трудился, знает, что это мой слоган, мое кредо по судьбе. По причине того, что кроме того самый нехороший человек на свете может оказаться не таким нехорошим, в случае если с ним по-второму обходиться и постараться в нем разобраться.

Что думают мужчины о дамах – отвечает Александр Рапопорт!


Записи каковые требуют Вашего внимания:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме:

Комментарии закрыты.